"Но оно существуетъ," оно у дяди; еслибы только кто нибудь за нимъ сходилъ," сказалъ Джоржъ, начиная волноваться.
"Сходить за нимъ!" воскликнулъ Филиппъ. "Въ эту темноту, въ этотъ морозъ!"
"Еще не совс ѣмъ темно; можно сбѣгать и вернуться до ужина."
Онъ посмотрѣлъ на Деля, но Дель глядѣлъ въ другую сторону. Тутъ онъ вспомнилъ о просьбѣ Тука всегда обращаться къ нему, но Тука не было вблизи, и онъ боялся возбудить подозрѣнія, указывая на него. Когда Филиппъ повторилъ, что ему совсѣмъ не нужно представлять сочиненія, что никто не потребуетъ этого отъ него, онъ отвернулся отъ мальчиковъ и ни слова не сказалъ.
Филиппъ былъ однако не совсѣмъ спокоенъ, и вмѣстѣ съ другими мальчиками взглянулъ на Джоржа. Этотъ послѣдній прислонился къ стѣнѣ и закрылъ лицо руками; когда они насильно отвели ихъ, то увидали, что онъ плачетъ. Онъ рыдая, говорилъ:
"Я такъ старался,-- всѣ праздники употребилъ на это сочиненіе. И не могу самъ сходить за нимъ!"
Тутъ всѣ начали упрекать и Филиппа и другъ друга въ нежеланіи идти; и вдругъ явилось безчисленное множество охотниковъ. Филиппъ объявилъ, что онъ никого не пуститъ, что это его дѣло,-- и минуту спустя, былъ уже у двери мистера Тука, прося позволенія отлучиться до ужина.
"Маленькій Гольтъ уже предупредилъ тебя," сказалъ мистеръ Тукъ; "но я отказалъ ему: онъ слиткомъ малъ, чтобы одному ходить ночью. Ты же ступай съ Богомъ."
Прежде чѣмъ вернулся Филиппъ. Джоржъ понялъ, что поступалъ эгоистично; что не хорошо заставлять другого сдѣлать четыре мили, вслѣдствіе своей собственной небрежности, и извлекать пользу изъ своего безпомощнаго состоянія. Никто не осуждалъ его; но ему было совѣстно смотрѣть на другихъ. Когда Филиппъ вернулся, весь красный отъ мороза, и кинулъ свертокъ, сказавъ:
"Вотъ твое сочиненіе," Джоржъ жалобно проговорилъ: "О, Филиппъ, мнѣ такъ жаль! Я надѣюсь, что ты не слишкомъ усталъ."