"Все равно," отвѣчалъ Филиппъ. "Сочиненіе тутъ."
Джоржъ долженъ былъ довольствоваться этимъ; но въ душѣ остался недовольнымъ. Онъ сожалѣлъ о Филиппѣ, былъ разочарованъ въ Делѣ, и еще больше -- въ себѣ самомъ. Самая пріятная часть дѣла была -- показанная Гольтомъ готовность услужить ему, и онъ весь вечеръ проговорилъ съ послѣднимъ.
Мистеръ Крабъ былъ настоящимъ наставникомъ для маленькихъ мальчиковъ. Онъ никогда не наказывалъ ихъ по произволу, но умѣлъ внушить имъ страхъ. Они боялись его строгости, гѣмъ болѣе, что Гольтъ не имѣлъ хорошихъ способностей и очень отсталъ въ наукахъ, а Джоржу ученье все еще доставалось труднѣе, чѣмъ другимъ. Но всѣ чувствовали, что мистеръ Крабъ былъ справедливъ, и знали, на сколько слѣдуетъ бояться его. Разсказали ли ему исторію несчастья Джоржа -- имъ было неизвѣстно. Онъ не упомянулъ о ней, и только спросилъ Джоржа, не утомляетъ ли его стоять, въ случаѣ чего онъ можетъ сидя отвѣчать уроки. Джоржъ не захотѣлъ этимъ воспользоваться, и усталость стала исчезать мало-по-малу.
Неспособность учиться наравнѣ съ другими глубоко огорчала Джоржа. Хотя онъ и сдѣлалъ нѣкоторые успѣхи въ этомъ смыслѣ, съ поступленія своего въ Крофтонъ, но все далеко уступалъ прочимъ мальчикамъ, что часто доводило его до отчаянія Всѣ сожалѣли о потерѣ его ноги, но никто не сочувствовалъ этому горю, гораздо худшему, но его мнѣнію, и не зависящему отъ его доброй воли, хотя большинство и сомнѣвалось въ этомъ. Онъ часто плакалъ объ этомъ, когда полагали, что онъ горюетъ о потерянной ногѣ, и пламенно молился Богу; но ничего не помогало Пока онъ училъ урокъ, мысли его перебѣгали отъ Гарри къ Темплю или къ Японіи, и онъ никакъ не умѣлъ сосредоточить ихъ на одномъ.
Видя, что Филиппъ продолжаетъ нѣжно обращаться съ нимъ, онъ собрался съ духомъ и открылъ ему свое горе, обѣщаясь все на свѣтѣ дѣлать для брага, если тотъ согласится каждый вечеръ выслушивать его уроки. Филиппъ собирался отвѣтить, что ему некогда, когда Джоржъ прибавилъ:
"Дѣло въ томъ, что не все равно, кому я говорю ихъ. Необходимо говорить ихъ человѣку, котораго я боюсь."
"Развѣ ты боишься меня?" спросилъ Филиппъ.
"Да, боюсь."
"Почему?"
Потому что ты старше -- что ты гораздо болѣе меня освоился съ Крофтономъ -- что ты строже, и..."