"Ну да, я, конечно, строгъ," сказалъ Филиппъ, которому чрезвычайно польстила мысль, что онъ кому нибудь внушаетъ страхъ. "Ну, посмотримъ. Сегодня вечеромъ я спрошу у тебя уроки."
Поддерживаемый съ одной стороны желаніемъ помочь брагу, а съ другой удовлетвореніемъ своего тщеславія, Филиппъ нашелъ время всякій вечеръ выслушивать его уроки. Онъ былъ дѣйствительно очень строгъ, и не скупился на толчки, на пинки и на насмѣшки, чтобы заставить Джоржа работать какъ слѣдуетъ. Переносить ихъ не всегда было легко; но Джоржъ утѣшался мыслью о пользѣ, которую они ему приносили. Когда Филиппъ снисходилъ до объясненій трудныхъ мѣстъ урока, дѣло шло гладко; но иногда онъ не хотѣлъ этого дѣлать, и Джоржъ очень мучился. Въ такихъ случаяхъ Фирсъ и Дель приходили къ нему на помощь, и къ веснѣ онъ сдѣлалъ большіе успѣхи, менѣе робѣлъ и выигралъ въ мнѣніи наставника.
Къ концу мая, когда деревья покрылись листьями и теплый весенній воздухъ такъ и манилъ гулять, у Филиппа вдругъ явилось убѣжденіе, что Джоржу гораздо полезнѣе заниматься одному, и что ему не слѣдуетъ помогать. Если бы Филиппъ дѣлалъ это постепенно, онъ былъ бы правъ, но онъ вдругъ объявилъ, что не будетъ больше заниматься съ Джоржемъ, и это неожиданное извѣстіе такъ смутило бѣднаго мальчика, что онъ на слѣдующее же утро надѣлала, кучу промаховъ. Это повторяюсь всякій день въ теченіи всей недѣлѣ, и когда наступила суббота, то онъ оказался послѣднимъ въ массѣ.
Мистеръ Крабъ всегда желалъ быть справедливымъ, и теперь онъ далъ Джоржу случай объяснить свое поведеніе.
Онъ остался въ классѣ послѣ другихъ, и обратился къ Джоржу съ вопросомъ. Но мальчикъ такъ рыдала, и плакалъ, что ничего не могъ объяснить; да онъ и не желалъ жаловаться на Филиппа, которому чувствовалъ себя обязаннымъ за его прежнюю помощь. Поэтому мистеру Крабу ничего инаго не оставалось, какъ выразить надежду, что слѣдующая недѣля будетъ удачнѣе, и посовѣтовать Джоржу участвовать въ общей послѣобѣденной прогулкѣ и освѣжиться.
Джоржъ предпочелъ бы остаться дома и не быть въ обществѣ прочихъ учениковъ, съ презрѣніемъ смотрящихъ на него. Хотя Гольтъ и Дель держались его по прежнему. не легко было переносить взгляды, которыми его окидывали, и слышать слова, долетавшія до его ушей. Нѣкоторые изъ мальчиковъ удивлялись, что у него красные глаза, другіе, что онъ въ саду, а не запертъ дома. Иные спрашивали, знаетъ ли онъ азбуку, а другіе -- можетъ ли онъ написать " дуракъ ". Всего хуже было видѣть веселость Тука. Онъ держалъ себя вдали отъ Джоржа, но этотъ послѣдній видѣлъ, какъ онъ прыгалъ и смѣялся, и читалъ или воображалъ, что читаетъ, въ его душѣ.
"Я знаю, что чувствуетъ Тукъ," думалъ Джоржъ. "Онъ радуется моему униженію, въ которомъ онъ не виновенъ. Ему жаль видѣть, когда я хромаю, потому что совѣсть упрекаетъ его въ этомъ; но ему пріятно, что я дурно учился и униженъ, потому что онъ тогда менѣе чувствуетъ себя обязаннымъ мнѣ. Не напомнить ли мнѣ ему теперь его обѣщаніе покровительствовать и поддерживать меня? Я, право, это сдѣлаю -- чтобы прекратить его дурную радость, напомню ему о его долгѣ."
Къ удивленію Деля, Джоржъ пошелъ какъ могъ скорѣе, стараясь догнать мальчиковъ, находящихся уже на противоположной сторонѣ луга. Но увы! Тукъ, какъ и всѣ остальные, подвигался гораздо быстрѣе Джоржа, и послѣднему никакъ не удавалось догнать его. Напрасно Джоржъ звалъ его какъ могъ громче, Тукъ ничего не слышалъ. Гольту жаль было Джоржа, страшно волновавшагося, и онъ не отказался догнать Тука, хотя и зналъ, что этотъ послѣдній разсердится на него. Добѣжавъ до него, онъ передалъ, что маленькій Прокторъ зоветъ его сейчасъ, но Тукъ отозвался, что не можетъ придти и прогналъ его, предложивъ другимъ прыгать черезъ ручей въ очень широкомъ мѣстѣ, куда маленькіе мальчики не могли за ними послѣдовать. Гольтъ вернулся съ извѣстіемъ, что Тукъ не придетъ, потому что слишкомъ поглощенъ игрою, прибавивъ отъ себя, что это очень стыдно.
"И если бы ты зналъ еще, какъ это стыдно," подумалъ Джоржъ.
Его сердце защемило, и онъ направился къ берегу широкаго ручья, протекавшаго черезъ лугъ. Дель пошелъ съ нимъ, зная, что всѣ остальные прыгаютъ черезъ ручей, что было любимой забавой Джоржа прошлой осенью. Дель обнялъ Джоржа и предложилъ ему сѣсть такъ, чтобы ихъ никто не видѣлъ, и разсказывать другъ другу сказки. Джоржъ желалъ поблагодарить его, но не вдругъ могъ говорить,-- такъ полно было его сердце. Они скоро отыскали удобное мѣстечко и, давъ понять Гольту, что не нуждаются въ немъ, принялись за разсказы.