Но Джоржу было слишкомъ больно, чтобы наслаждаться даже своей любимой забавой, а Дель слишкомъ принималъ къ сердцу его обиды, чтобы умѣть успокоить его. Дель соглашался съ нимъ на счетъ жестокости и неуступчивости товарищей, и находилъ, что нѣтъ ничего хуже, какъ отыскивать недостатки въ человѣкѣ, который огорченъ. Въ пылу своего рвенія, онъ передалъ Джоржу, какъ одинъ изъ мальчиковъ насмѣхался надъ его сочиненіемъ, а другой утверждалъ, что всего хуже его жадность къ деньгамъ. Не прошло и пяти минутъ, какъ Джоржу стало извѣстно каждое слово, которое говорилось противъ него, въ этотъ самый день. Въ отчаяніи онъ объявилъ, что всѣ въ Крофтонѣ ненавидятъ его, что онъ не въ состояніи оставаться тамъ, " что онъ сегодня же уѣдетъ домой и никогда не вернется въ Крофтонъ.
Тогда Дель испугался и сталъ сожалѣть о своихъ словахъ. Онъ старался смягчить ихъ; но Джоржъ стоялъ на своемъ, и непремѣнно хотѣлъ переѣхать, по крайней мѣрѣ, къ дядѣ, если не домой. Дель серьозно протестовалъ противъ этого, и напомнилъ ему о уваженіи, которое онъ заслужилъ своею храбростью во время потери ноги.
"Уваженіе!" воскликнулъ Джоржъ; "ни малѣйшаго уваженія они не имѣютъ ко мнѣ! Они все забыли и совсѣмъ равнодушны."
Дель удостовѣрялъ его въ противномъ.
"Я тебѣ говорю, что нѣтъ. Я отлично знаю это, и я скажу тебѣ, почему я знаю. Тотъ самый мальчикъ, который сдѣлалъ это.-- тотъ, кто стащилъ меня со стѣны. О, если бы ты зналъ, кто это, ты бы сказалъ, какъ постыдно!..."
"Хотѣлъ бы ты знать, кто онъ, Дель?"
"Да, если ты хочешь сказать мнѣ, но... впрочемъ, если онъ такъ дурно поступаетъ съ тобою, послѣ твоего великодушія, онъ не можетъ ожидать.-- Къ тому же, я твой лучшій другъ и все повѣряю тебѣ!"
"Это правда; и онъ такъ отвратительно велъ себя сегодня, и мнѣ не съ кѣмъ отвести душу. Обѣщай, что ты никогда никому не скажешь во всю твою жизнь."
"Обѣщаю," сказалъ Дель.
"И ты никому не скажешь, что я повѣрилъ тебѣ эту тайну?"