"Конечно, нѣтъ."
"Ну такъ знай!"
Въ это время послышался шелестъ въ кустарникахъ, заставившій ихъ вздрогнуть и какъ бы почувствовать себя виноватыми. То былъ Гольтъ, совершенно запыхавшійся.
"Я не желаю мѣшать вамъ," сказалъ онъ, и знаю, что я здѣсь лишній, но другіе послали меня насильно. Дѣло въ томъ, что старшіе мальчики держали пари, что никто изъ младшихъ не перепрыгнетъ ручья въ извѣстномъ мѣстѣ, а младшіе разчитываютъ на Деля, и послали меня за нимъ."
Джоржъ посмотрѣлъ на Деля, и въ его взглядѣ ясно выражалось: вѣдь ты не уйдешь, не оставишь меня въ эту минуту?
Но Дель глядѣлъ не на него, а на прыгающихъ мальчиковъ, и сказалъ:
"Ты не разсердишься, если я пойду и перепрыгну всего одинъ разъ. На это нужно не больше минуты, и я, право, не могу отказаться.
И съ этими словами онъ убѣжалъ. Гольтъ посмотрѣлъ на него и потомъ на Джоржа, не зная, уйти ли ему или остаться; но Джоржъ не обратилъ на него никакого вниманія, и онъ медленно послѣдовалъ за Делемъ.
Джоржъ, оставшись одинъ, находился въ страшномъ смущеніи. Въ первую минуту, онъ чувствовалъ себя сильно оскорбленнымъ: какъ могъ его лучшій другъ такъ неделикатно напомнить ему, что онъ калѣка и въ тягость товарищамъ? Какъ покинуть его въ такую минуту? Потомъ ему пришло на мысль:
"Но что же я самъ такое? Если Дель выказалъ эгоизмъ, то не собирался ли я сказать ему тайну, которая бы навсегда наложила клеймо на Тука? Зная, что онъ случайно стащилъ меня со стѣны, я намѣревался сдѣлать изъ этого оружіе противъ него, потому только, что онъ разсердилъ меня. Я чуть не испортилъ единственный хорошій поступокъ моей жизни. Да, я уничтожилъ, совсѣмъ уничтожилъ его, и никогда не могу больше довѣрятъ себѣ. Вѣдь только случай помѣшалъ мнѣ все выболтать. Не приди Гольтъ въ эту самую минуту, я бы выдалъ свою тайну и никогда бы не могъ вернуть ее! Никогда бы не смѣлъ глядѣть Туку въ глаза. Да и теперь моя вина не многимъ меньше."