ГЛАВА VIII.
Необыкновенно длинный день.
Джоржъ не могъ дождаться субботы и съ нетерпѣніемъ считалъ часы. Филиппъ, пожалуй, дѣлалъ бы то же самое, но его удерживало сознаніе, что это было бы неприлично для мальчика его лѣтъ. Посѣщеніе дядиной фермы дѣйствительно обѣщало много удовольствія. Осмотръ мельницы, разсказы дяди, лакомый обѣдъ, нарочно для нихъ изготовленный тётей, книги съ картинками, толки о Домашнемъ житьѣ-бытьѣ -- все это составляло источникъ такихъ радостей, какія не часто представлялось имъ испытывать въ теченіи учебнаго полугодія. Чтобъ хоть сколько нибудь сократить время, Джоржъ принялся писать родителямъ письмо,-- послѣднее до праздниковъ,-- исключая коротенькаго, которое должно было заключать въ себѣ извѣстіе о томъ, когда именно начинаются Рождественныя вакаціи. Джоржъ намѣревался написать до субботы только Пасть письма, а затѣмъ уже закончить его описаніемъ Посѣщенія дяди и тёти Шау.
Но прошло то время, когда Джоржъ могъ свободно располагать рекреаціонными часами и проводить ихъ въ уединеніи, вслѣдствіи чего они иногда казались ему несносно длинными. Теперь онъ сдѣлался незамѣтнымъ въ играхъ, и товарищи рѣдко соглашались обходиться безъ него. Разъ убѣдившись въ его сметливости и ловкости, старшіе мальчики не упускали случая попользоваться его услугами. Онъ былъ у нихъ постоянно на посылкахъ и часто въ такое время, когда это вовсе не нравилось ему самому. Но въ такихъ случаяхъ онъ всегда припоминалъ разсказъ мистера Тука о его собственномъ сынѣ, котораго, когда онъ быль младшимъ ученикомъ, товарищи тоже не щадили, заставляя его себѣ прислуживать и въ наказаніе сажая на высокую, огородную стѣну. Джоржъ обыкновенно отличался услужливостью, но тѣмъ не менѣе требованія старшихъ мальчиковъ иногда его сердили и возмущали. Въ настоящую пятницу, собираясь писать письмо домой, онъ былъ не въ духѣ и вовсе не чувствовалъ себя расположеннымъ играть. На субботу нечего было разсчитывать для писанья письма. Утра теперь стали такъ темны, что оказывалось невозможнымъ заниматься, а послѣ классовъ предстояло умыться, причесаться, переодѣться и ѣхать къ дядѣ. И такъ, въ пятницу Джоржъ приготовилъ себѣ для письма налинованный листикъ почтовой бумаги и хотѣлъ уже приняться за дѣло, когда ему зачѣмъ-то понадобился перочинный ножъ, и онъ отправился искать Фирса, чтобы попросить его одолжить ему свой.
Проходя чрезъ площадку, гдѣ играли мальчики, онъ былъ остановленъ. Шалуны лѣпили изъ снѣга гиганта и хотѣли, чтобы Джоржъ помогалъ имъ. Пусть онъ наберетъ для нихъ достаточное количество снѣга, говорили они, и затѣмъ идетъ, куда хочетъ. Но Джоржъ зналъ, что къ тому времени пальцы его, отъ продолжительнаго прикосновенія къ снѣгу окоченѣютъ и не будутъ въ состояніи держать пера. Онъ отказался, говоря, что ему теперь некогда. На это Ламбь схватилъ большой комъ снѣгу и бросилъ его ему прямо въ лицо. Джоржъ разсердился и отвѣчалъ Ламбу какой-то дерзостью. Нѣсколько мальчиковъ загородили ему дорогу къ дому, а другіе грозили, что станутъ его катать въ снѣгу до тѣхъ поръ, пока онъ не согласится на ихъ требованіе. Но Джоржъ и не думалъ уступать. Онъ бросился къ огородной стѣнѣ, взобрался на нее и на минуту очутился внѣ опасности отъ своихъ мучителей. Стоя на стѣнѣ, онъ кидалъ въ мальчиковъ снѣгомъ, а тѣ, въ свою очередь, безпощадно отвѣчали ему тѣмъ же. Но стоять на стѣнѣ, сложенной изъ закругленныхъ и гладкихъ камней, всегда было не легко, а въ особенности теперь, когда эти камни отъ мороза сдѣлались скользки. Къ тому же, бросаемые въ Джоржа снѣжки, попадая ему въ лицо, ослѣпляли его Ему ничего болѣе не оставалось, какъ лѣзть на стѣну верхомъ. Вслѣдствіе этого одна изъ его ногъ очутилась такъ низко, что стоявшіе въ низу мальчики могли ее схватить. Какъ Джоржъ не отпихивалъ ихъ, на сколько ему то позволяли Усилія не потерять равновѣсіе, одному изъ шалуновъ удалось-таки поймать его ногу. Онъ началъ Джоржа тащить внизъ; другіе мальчики усердно ему помогали. Еще съ минуту Джоржъ подержался на стѣнѣ, затѣмъ свалился, и нимъ и огромный камень, который треснулъ отъ холода и отдѣлился отъ другихъ. Камень тяжело рухнулъ на землю и придавилъ ногу Джоржу.
Бѣдный мальчикъ испустилъ отчаянный крикъ. Мистриссъ Уатсонъ услышала его въ кладовой, а мистеръ Тукъ въ своемъ кабинетѣ. Мало того, правосѣки, рубившіе дерево за четверть мили оттуда, тоже были имъ испуганы и прибѣжали узнать, что случилось. Въ одно мгновеніе мальчики притихли и въ ужасѣ столпились вокругъ Джоржа. Нѣкоторымъ изъ нихъ наконецъ удалось приподнять камень и сдвинуть его съ ноги бѣднаго товарища.
Тукъ стоялъ ближе всѣхъ къ Джоржу. Онъ весь дрожалъ, губы его побѣлѣли, и онъ шопотомъ произнесъ:
"Кто стащилъ тебя со стѣнки? Кто первый ухватился за твою ногу? Неужели я?"
"Да, ты," отвѣчалъ Джоржъ.
"Но успокойся, пожалуйста; я знаю, что ты не хотѣлъ причинить мнѣ такую боль."