Чай отпили, и младшіе ученики уже легли спать. Старшіе собирались послѣдовать ихъ примѣру, какъ вдругъ у воротъ раздался звонокъ: то, наконецъ, пріѣхала мистриссъ Прокторъ и съ ней хирургъ изъ Лондона.
"Мама, милая мама! со мной ничего...." началъ Джоржъ и вдругъ, взглянувъ въ лицо матери, остановился. Она была необыкновенно блѣдна и серьёзна,-- по крайней мѣрѣ такой показалась она ему въ окружавшемъ его полумракѣ. Ему былъ въ тягость свѣтъ, и потому отъ него заслонили ширмами находившуюся въ комнатѣ свѣчу. Мать наклонилась надъ нимъ и нѣжно его поцѣловала, но не произнесла ни слова.
"Жаль, что докторъ не пріѣхалъ прежде тебя," прошепталъ онъ: "тогда все было бы уже окончено къ твоему пріѣзду. Когда можно его ожидать?"
"Онъ уже здѣсь, и мистеръ Аннанби тоже."
"Въ такомъ случаѣ позовите его скорѣй сюда. Мистеръ Тукъ говорилъ, что я послѣ того засну. Какъ ты думаешь, правда это? Тогда мы съ тобой будемъ вмѣстѣ спать, а утромъ уже поговоримъ обо всемъ. Но теперь, не оставайся здѣсь дольше. Мнѣ такъ больно, что я не могу быть терпѣливымъ. Пожалуйста, уйди и пошли ихъ сюда поскорѣй."
Мать, уходи, сказала, что онъ до сихъ поръ велъ себя очень хорошо и выразила надежду, что онъ выдержитъ такъ до конца. Затѣмъ пришли хирурги и съ ними мистеръ Шау и мистеръ Тукъ.
"Не пускайте сюда маменьку," сказалъ Джоржъ.
"Нѣтъ, мой милый мальчикъ: но я останусь съ тобой," отвѣчалъ дядя.
Затѣмъ доктора приступили къ дѣлу. Джоржа посадили въ кресло. Мистеръ Шау всталъ сзади него и держалъ его за руки и за голову. Джоржъ чувствовалъ, какъ сильно волновалась грудь дяди, и былъ увѣренъ, что тотъ плачетъ. Тогда онъ взглянулъ на него и проговорилъ:
"Ничего дядя, не бойся; я это перенесу."