"Какой у него видъ? Что онъ съ тобой говорилъ?"
"Развѣ онъ могъ говорить!" замѣтилъ Дель. "Вѣдь ты слышалъ, что онъ въ то время спалъ."
"Но во всякомъ случаѣ, какой у него видъ?"
"Онъ почти такой, какимъ всегда бываетъ, когда спитъ. Впрочемъ, я не мотъ его хорошенько разсмотрѣть, такъ какъ не смѣлъ близко поднести къ нему свѣчу, изъ боязни его разбудить."
"Но ты могъ у кого нибудь разспросить о немъ."
"Да, я говорилъ о немъ съ маменькой, и она мнѣ разсказала все, что я хотѣлъ знать."
"А что именно?"
"Она говоритъ, что дѣло могло бы быть гораздо хуже, если бы ему пришлось отнять ногу выше колѣна. Теперь же ему приготовятъ легкую деревянную ногу, и если удастся хорошенько залечить его рану, да не станутъ слишкомъ торопиться, а будутъ за нимъ терпѣливо ухаживать, то со временемъ онъ будетъ въ состояніи ходить безъ особеннаго труда.
"О, значитъ дѣла въ порядкѣ!" -- кто-то воскликнулъ къ великому облегченію Тука.
"Въ порядкѣ!" съ негодованіемъ повторилъ Филиппъ. "Хорошъ порядокъ! Ты забываешь, что онъ навсегда останется слабымъ, хилымъ и непохожимъ на другихъ людей; а пока онъ маленькій, ему болѣе никогда нельзя будетъ...."