"Но," продолжалъ онъ, "ты увѣренъ также, что никогда никому не скажешь, кто первый началъ тебя дергать? "
"Никогда, развѣ только во снѣ," отвѣчалъ Джоржъ; "но и это невѣроятно, такъ какъ я днемъ теперь очень рѣдко объ этомъ думаю. А когда я начну свободно ходить, то и совсѣмъ перестану вспоминать о томъ, что случилось.
"Развѣ это когда нибудь будетъ?"
"О, да, ты увидишь. Я начну ходить съ маленькой, деревянной и очень легкой ногой. Мама мнѣ скоро пришлетъ сюда такую для пробы. А когда я выросту, у меня будетъ другая пога, точь-въ-точь такая, какъ настоящая, но, конечно, она будетъ тяжеле той, съ которою ты меня увидишь послѣ праздниковъ. Ты и не подозрѣваешь того, что я уже и теперь могу выдѣлывать съ костылями. Посмотри-ка!"
И онъ живо принялся выказывать свое искусство. Стукъ костылей достигъ до слуха Адели въ ея темной и холодной комнаткѣ, и она невольно подумала, что мальчики, переговоривъ всѣ свои секреты, могли бы позвать ее теперь къ себѣ. Но шумъ не долго продолжался: искусство Джоржа въ управленіи костылями мало радовало Тука, и мальчики не замедлили снова усѣсться близъ камина.
"Послушай, что я тебѣ теперь скажу," началъ Тукъ: "Я гораздо больше и сильнѣе тебя, даже помимо этого несчастнаго случая съ тобой. Когда ты вернешься въ Крофтонъ, я стану о тебѣ заботиться,-- да, если возможно, и позже въ жизни буду всегда тебѣ помогать. Помни это. Если тебя кто вздумаетъ обидѣть или подразнить, ты только позови меня. Дай мнѣ слово!"
"Сказать тебѣ правду, я предпочитаю самъ о себѣ заботиться, а съ тобой обращаться какъ и со всѣми другими мальчиками."
"Значитъ ты мнѣ не прощаешь."
"Честное слово, я тебя отъ всей души простилъ! Но зачѣмъ я буду обращаться съ тобой иначе, чѣмъ съ другими, когда ты не болѣе ихъ хотѣлъ мнѣ нанести вредъ? Къ тому же, это могло бы возбудить подозрѣнія."
"Ну, что же, пускай! Иногда я даже желаю, чтобы всѣ знали мою вину!" воскликнулъ Тукъ, и въ безпокойствѣ завертѣлся, точно не зная, куда ему спрятаться отъ своей тревоги. "Говорятъ, что ни одинъ убійца никогда не съумѣль скрыть своего преступленія. Рано или поздно, имъ становится не въ терпежъ, и тогда они во всемъ признаются."