"Когда я бываю больна," отвѣчала печально Поля, "сперва мнѣ не вѣрятъ, называютъ лѣнтяйкою, надо мною смѣются; а потомъ, когда дѣлается хуже, что на ногахъ стоять не могу, то лягу и лежу, пока отлежусь да опять встану."
Катя слушала ее съ изумленіемъ. "Развѣ твои родители не боятся, что ты умрешь такимъ образомъ, и развѣ ты сама не боишься этого?"
"Да у насъ и завсегда такъ," отвѣчала Поля, удивляясь въ свою очередь вопросамъ Кати; "кто заболѣетъ, тотъ ляжетъ и на помощь Божію надѣется; развѣ что когда маслицомъ потрутъ, или какой травки выпить дадутъ, а тамъ уже, значитъ, и дожидаются, какая ему судьба назначена: либо отлежится, либо помретъ. Мнѣ же чего смерти бояться? Я только и молю Бога, чтобы взялъ меня скорѣе."
"Что ты, Поля!" воскликнули дѣти за-разъ; "ты бы хотѣла умереть?"
"И очень бы хотѣла," сказала Поля; "работать я, какъ слѣдуетъ, не умѣю, а хлѣбъ ѣсть, да упреки за каждый кусокъ слышать -- очень горько."
Катя была чрезвычайно поражена этимъ разговоромъ, который такъ мало подходилъ къ составленной ею себѣ картинѣ о счастьи крестьянскихъ дѣвочекъ, и ей хотѣлось еще о многомъ разспросить Полю; но въ это время вышли они изъ лѣса, и до нихъ стали долетать ауканья и крики съ разныхъ сторонъ. Дѣти догадались, что ихъ ищутъ, тѣмъ болѣе, что почти совсѣмъ стемнѣло, и небо покрылось черными тучами. "Ау!" кричали они въ свою очередь, "мы здѣсь!" и скоро увидѣли быстрыми шагами идущаго къ нимъ на встрѣчу Павла Ивановича.
Онъ очень обрадовался, увидя ихъ невредимыми, и выслушавъ разсказъ о ихъ похожденіяхъ, слегка побранилъ ихъ за непослушаніе и неосторожность и, въ свою очередь, разсказалъ имъ, какая страшная переполоха произошла въ домѣ, когда узнали о ихъ исчезновеніи; въ какое отчаяніе пришла мама, видя, что они не идутъ назадъ; какъ ворчала Каролина Карловна и доказывала, что она была права, не желая, чтобы дѣти, и особенно Катя, жили въ деревнѣ; и какъ наконецъ всѣ люди, и даже нѣкоторые мужики, отправились искать ихъ. Пока происходили эти разговоры, Поля остановилась въ нерѣшимости, не зная, уйти ли ей, или оставаться. "А вотъ наша спасительница, папа," сказала Катя, указывая на Полю, "поблагодари ее."
"Спасибо тебѣ," сказалъ Павелъ Ивановичъ, и далъ Полѣ двугривенный.
"Не надо," отвѣчала со смущеніемъ дѣвочка, и не хотѣла брать денегъ; но Катя выхватила ихъ у отца и насильно сунула ей. "Прощай, Поля," сказала она ей, "и не думай умирать: это не хорошо."
Возвратясь домой, дѣти нашли мать въ слезахъ, и имъ стало такъ жаль ее, что они обѣщали никогда больше не уходить одни въ лѣсъ; впрочемъ, они и сами не мало натерпѣлись страху, и не могли забыть восторга своего при видѣ Поли. Катя много говорила о ней съ мамой, и начала сильно сомнѣваться въ томъ, слѣдуетъ ли завидовать крестьянскимъ дѣвочкамъ. Часто думала она о Полѣ, и соображала, что могла бы для нея сдѣлать; и вдругъ ей явилась блестящая мысль. Ихъ горничная, Марья, сказала Александрѣ Петровнѣ, что ей столько прибавилось дѣла въ деревнѣ, что трудно справиться одной, и хорошо было бы взять въ домъ дѣвочку. Что, если бы взять Полю? Просьбы и убѣжденія ея на столько подѣйствовали на мать, что та обѣщала переговорить съ Павломъ Ивановичемъ и со старостою, и устроить это дѣло, если возможно.