"Знаешь ли ты, мой другъ," сказала она, обращаясь къ Полѣ, "что твои сны очень странны? Была ли ты когда нибудь прежде въ барскомъ домѣ?"
"Гдѣ же быть!" отвѣчала Поля; "здѣсь прежде господъ не жило, и я въ первый разъ ихъ увидала, какъ пріѣхали Павелъ Ивановичъ съ Александрой Петровной."
"Такъ какже тебѣ могутъ сниться вещи, которыхъ ты никогда не видывала?" продолжала допрашивать Софья Ивановна; "какъ хочешь, это непостижимо. Я знаю, что ты не родная дочь Ѳедоту. Разскажи мнѣ хорошенько, какъ онъ тебя принялъ."
"Да разсказываютъ, что онъ меня будто въ лѣсу нашелъ; не знаю, правда ли это, или такъ надо мною шутятъ."
"Такъ ты совсѣмъ не знаешь, кто ты такая, и откуда ты; сирота или есть у тебя родители?"
"Ничего не знаю," сказала Поля, и принялась разсказывать Софьѣ Ивановнѣ, какъ преслѣдовала ее эта мысль; какъ сильно желала она открыть свое происхожденіе и узнать, въ самомъ дѣлѣ ли она одна на свѣтѣ, покинута всѣми своими родными и близкими людьми.
По мѣрѣ того, какъ говорила Поля, Софья Ивановна все болѣе и болѣе убѣждалась въ томъ, что Господь наконецъ сжалился надъ нею, и она нашла свою давно потерянную дочь; поразительное сходство Поли съ ея малюткою, необъяснимое чувство, которое съ первой минуты ихъ встрѣчи влекло ее къ этой дѣвочкѣ, но больше всего странные сны или, вѣрнѣе сказать, воспоминанія этой послѣдней -- казались ей вполнѣ достаточными доказательствами того, что Поля дѣйствительно ея дочь. Извѣстно, что маленькія дѣти иногда сохраняютъ въ памяти событіе, особенно поразившее ихъ, и потому не было ничего удивительнаго, что Поля помнила нѣкоторыя обстоятельства, предшествовавшія и сопровождавшія крутую перемѣну ея судьбы, хотя они представлялись ей такъ смутно, что она считала ихъ сномъ.
"Да, это моя Поля," рѣшила она въ своей душѣ, и сердце ея страшно забилось. Какъ хотѣлось ей поскорѣе обнять и крѣпко, крѣпко цѣловать свою страстно-любимую дочь; какъ хотѣлось всѣмъ объявить о своемъ счастіи! Но Софья Ивановна привыкла владѣть собою и думать о другихъ, и потому остановила себя и на этотъ разъ. "Доказательства, которыя я считаю достаточными для себя," подумала она, "не удовлетворятъ другихъ, и пока зачѣмъ смущать, можетъ быть, понапрасно, эту бѣдную дѣвочку? Если я ошибаюсь, то лучше, чтобы она ничего не знала о моихъ мечтахъ." На одно только твердо рѣшилась Софья Ивановна: ошибочны-ли ея предположенія или нѣтъ, она никогда не разстанется съ этою дѣвочкою, которая хоть на мгновеніе воскресила передъ нею ея дочь, и въ которой она думала найти эту послѣднюю; до времени же, она рѣшилась молчать и не медля посовѣтоваться съ братомъ и невѣсткою.
"Я пойду домой, дѣти," сказала она; "у меня заболѣла голова, и вы дочистите ягоды безъ меня."
"Ахъ, тетя, это я разстроила тебя!" воскликнула Катя. "Зачѣмъ я просила тебя разсказать о пропажѣ твоей дѣвочки!"