"Ради Бога, что съ вами, матушка Софья Ивановна? "сказалъ онъ.
"Какъ мнѣ благодарить тебя, Ѳедотъ," говорила, рыдая, Софья Ивановна; "ты спасъ отъ смерти мою дочь, мою дорогую Полю? И подумать, что я цѣлый мѣсяцъ жила съ нею въ одномъ домѣ, и не знала, что она моя дочь!"
Ѳедотъ началъ понимать, но не вѣрилъ своимъ ушамъ. "Какъ, сударыня!" спросилъ онъ, "наша Поля вамъ родная дочь?"
"Да; Ѳедотъ. Это рубашечка, которую я сама шила и мѣтила, служитъ тому неопровержимымъ доказательствомъ. Въ какомъ мѣсяцѣ ты нашелъ Полю?"
"Да въ самый Успенскій постъ, на другой день посхѣ Преображенья."
"Вотъ видишь, а моя дѣвочка пропала въ началѣ іюля, т. е. ровно за мѣсяцъ передъ тѣмъ, какъ ты нашелъ её."
"Это точно что мудреное дѣло; кто бы могъ подумать, что наша Поля и взаправду барышня."
Ѳедоту о многомъ еще хотѣлось разспросить Софью Ивановну; но этой послѣдней овладѣло теперь лихорадочное нетерпѣніе поскорѣе подѣлиться своимъ счастіемъ съ близкими ей людьми и, главное, поскорѣе обнять свою неоцѣненную Полю.
Невозможно описать впечатлѣнія, произведеннаго во всемъ домѣ этою вѣстью. Разсмотрѣвъ рубашечку, Павелъ Ивановичъ и Александра Петровна должны были признаться, что Софья Ивановна была права и что предчувствіе не обмануло ее, и они также искренно обрадовались счастію сестры. А сама Поля? Она была до того поражена этимъ переворотомъ въ своей судьбѣ, что долго не вѣрила ему и не могла себѣ представить всѣхъ его послѣдствій. Она смущалась и конфузилась отъ страстныхъ поцѣлуевъ Софьи Ивановны, и не могла вдругъ представить себѣ, что это не продолженіе ея странныхъ сновъ, и что на самомъ дѣлѣ, эта добрая барыня, къ которой она такъ привязалась,-- ея мать; что она сама больше не крестьянская дѣвочка, находящаяся въ услуженіи у Карташовыхъ, а барышня, такая же барышня, какъ Катя. У нея рябило въ глазахъ; мысли ея путались, и она каждую минуту ожидала, что сейчасъ проснется и все это исчезнетъ.
Всѣхъ довольнѣе на видъ была Катя, восторгъ которой высказывался самымъ шумнымъ образомъ; впрочемъ и Саша не уступалъ ей въ выраженіяхъ радости, и они оба вертѣлись вокругъ Поли, прыгали но комнатамъ, кричали ура и безпрерывно цѣловали то тётю, то Полю, то родителей.