"Конечно, въ гимназіи гораздо пріятнѣе учиться, чѣмъ дома; къ тому же, я теперь хожу одинъ по улицамъ."
"Не мѣшай, Саша," перебила его Катя; "твоя гимназія совсѣмъ не интересуетъ меня; а вотъ мнѣ хочется узнать, что дѣлала Поля за границею. Скажи же поскорѣе, тебѣ очень тамъ понравилось?"
"Да," отвѣчала Поля, "особенно въ Швейцаріи, гдѣ мы всего дольше жили; но мнѣ все-таки очень хотѣлось назадъ въ Россію; хотѣлось видѣть васъ всѣхъ, а теперь тянетъ въ Сосновку."
"Какъ я этому рада!" воскликнула Катя; "а я уже боялась, что ты совсѣмъ разлюбишь насъ и не захочешь вернуться. Но разскажи но порядку, какъ все было послѣ нашей разлуки; это такъ интересно."
"Барышни, пожалуйте кушать!" сказалъ лакей, подходя къ двери.
"Ахъ, какъ скучно, что помѣшали намъ!" сказала Катя; "но послѣ обѣда ты все разскажешь, Поля."
"Милая тётя!" воскликнула она, подбѣгая къ Софьѣ Ивановнѣ и обнимая ее; "какъ я рада тебя видѣть, и какое у тебя сдѣлалось веселое лицо! А Поля какая стала миленькая, просто прелесть. Знаешь, тётя," прибавила она на-ухо тётѣ, "ты мною будешь довольна. Мы теперь большіе друзья съ Каролиной Карловною; спроси ее, она сама тебѣ скажетъ."
"Это отлично, мой дружочикъ; но какъ же это случилось?"
"Вотъ какъ, тётя: послѣ твоихъ словъ о томъ, что Каролина Карловна такъ несчастна, и должна жить въ чужой странѣ, и въ чужомъ домѣ, мнѣ вдругъ сдѣлалось жаль ее, и я попробовала приласкаться къ ней, и спросить, очень ли ей грустно было уѣхать изъ Германіи. Вообрази, тётя, что она расплакалась отъ моего вопроса, и стала мнѣ разсказывать, какъ она любила свою маму, (которая уже старушка), а папа у нея умеръ, и своего брата, который хотѣлъ итти въ университетъ, но послѣ смерти отца долженъ былъ поступить прикащикомъ въ лавку, и какъ ей тяжело было разставаться съ ними. Еще у нея есть замужняя сестра, у которой маленькія дѣти, и они очень любили ее, какъ мы тебя, тётя, и горько плакали, когда она уѣзжала такъ далеко, въ Россію. Ея разсказъ очень заинтересовалъ меня, и мнѣ захотѣлось все больше и больше слышать о ея родныхъ. Съ тѣхъ поръ мы сблизились, и я начала любить ее и скоро выучилась по-нѣмецки, чтобы лучше понимать ея разсказы. Она со своей стороны, сдѣлалась гораздо снисходительнѣе ко мнѣ, и я очень рада теперь, что она не оставила насъ въ то время, когда я такъ была противъ нея, и что я имѣла случай лучше узнать ее. А все это сдѣлала ты, милая тётя; и Каролина Карловна очень благодарна тебѣ."
"Напрасно вы это приписываете мнѣ, душенька моя," отвѣчала Софья Ивановна; "твое доброе сердце заставило тебя одуматься, и никогда бы не допустило тебя и прежде обижать Каролину Карловну, если бы ты поразмыслила о томъ, что дѣлаешь."