Тётя пишетъ, что она хорошо говоритъ по французски и по нѣмецки, и у нея оказался прекрасный голосъ."
"Она, пожалуй, не захочетъ бытъ дружною съ тобою," сказалъ Саша, на половину чтобы подразнить сестру; "она теперь большая барышня, а ты еще маленькая дѣвочка."
"Нѣтъ, это неправда, Саша; я этому никогда не повѣрю!" воскликнула Катя; "Поля всегда будетъ со мною дружна. Ахъ, Господи! но когда же придетъ наконецъ этотъ несносный поѣздъ!"
Не успѣла Катя произнести этихъ послѣднихъ словъ, какъ раздался оглушительный свистокъ, и машина, пыхтя и сверкая, пронеслась мимо нашихъ маленькихъ друзей, таща за собой длинный рядъ вагоновъ,-- и поѣздъ остановился.
"Тётя! Поля! А вотъ Катя! Соничка! Павелъ! Здоровъ ли ты? Какъ доѣхали? А! Саша! какой большой! Каролина Карловна, здравствуйте!" раздавалось со всѣхъ сторонъ и смѣшивалось съ многочисленными поцѣлуями, въ то время, какъ толпа пассажировъ выходила изъ вагоновъ. крики носильщиковъ и извощиковъ наполняли собою воздухъ и безпрестанно разлучали только что свидѣвшихся родныхъ. Наконецъ они разсѣлись въ экипажи и направились къ квартирѣ Софьи Ивановны, гдѣ все было приготовлено къ ихъ пріѣзду, и тамъ только удалось имъ хорошенько разсмотрѣть другъ друга.
Поля нѣсколько пополнѣла и чрезвычайно выросла въ эти два года; стройная и гибкая талья, матовая бѣлизна ея кожи и черные великолѣпные волосы, вившіеся крупными локонами, дѣлали изъ нея очень красивую молодую дѣвушку, въ которой трудно было узнать бѣдную крестьянскую дѣвочку, жившую изъ милости у Ѳедота. Катя не вѣрила своимъ глазамъ. "Какъ ты измѣнилась, Поля!" говорила она.
"Да и ты не мало измѣнилась, милочка моя," отвѣчала Поля, нѣжно цѣлуя ее.
"Ну разскажи же мнѣ какъ ты провела эти два года; все, все, что ты дѣлала."
"А я поступилъ въ гимназію," сказалъ Саша, "и теперь буду не надолго ѣздить въ Сосновку, всего на два мѣсяца."
"Я вижу, что ты гимназистъ; и ты радъ этому?"