"И меня тоже, когда наступаетъ лѣто," сказала Катя; "но зимою лучше въ городѣ. Что же было дальше, Поля? Изъ Петербурга куда вы поѣхали?"
"Прямо въ Швейцарію, на Женевское озеро; на дорогѣ останавливались мы въ Берлинѣ, который у меня постоянно смѣшивался въ головѣ съ Петербургомъ, и я никакъ не могла дать себѣ яснаго отчета, что видѣла въ первомъ, и что въ послѣднемъ, за исключеніемъ опять-таки Невы, красивѣе, которой нѣтъ ни одной рѣки въ Европѣ. Великолѣпныя гостинницы, въ которыхъ мы стояли, удивляли меня и превосходили своею роскошью всѣ тѣ замки и дворцы волшебныхъ сказокъ, которые я представляла себѣ, сидя въ избѣ у Ѳедота; но мнѣ все еще было неловко и страшно въ этой обстановкѣ; я не понимала по-нѣмецки, со всякою бездѣлицею должна была обращаться къ мамѣ, и безпрестанно плутала въ длинныхъ корридорахъ и проходахъ гостинницъ, не умѣя отыскать нашъ номеръ. Я рада была, когда мы пріѣхали на Женевское озеро и поселились между Монтре и Вильневомъ въ маленькомъ, уютномъ домикѣ, подлѣ самаго озера. Кромѣ насъ, въ немъ жило всего два семейства, одно нѣмецкое, а другое швейцарское, и это были такіе простые и добрые люди, что мы очень скоро съ ними познакомились, и я перестала дичиться ихъ. Въ нѣмецкомъ семействѣ была дѣвушка моихъ лѣтъ, въ швейцарскомъ -- мальчикъ нѣсколько моложе. Амаліи -- такъ звали нѣмку -- чрезвычайно хотѣлось воспользоваться своимъ пребываніемъ въ Монтре, чтобы сдѣлать успѣхи во французскомъ языкѣ, и она постоянно говорила по-французски съ швейцарскимъ мальчикомъ Альфредомъ и, какъ мама утверждала, страшно коверкала французскія слова, нисколько этимъ не стѣсняясь. Видя передъ собою такой примѣръ, и я сдѣлалась храбрѣе, и начала со своей стороны практиковаться. Воображаю, какъ~комиченъ былъ нашъ разговоръ, и какъ хорошъ былъ Амаліинъ нѣмецко, а мой русско-французскій языкъ; но такъ какъ Альфредъ очень полюбилъ насъ, то терпѣливо исправлялъ наши ошибки, и старался отгадать смыслъ нашихъ фразъ, когда онѣ становились уже черезъ-чуръ непонятны. Онъ былъ моимъ первымъ и лучшимъ учителемъ, и я больше всѣхъ обязана ему моими успѣхами. И если бы ты знала, милая Катя, какъ было у насъ хорошо: прелестное Женевское озеро доходило до самаго нашего садика, и волны его ударялись о каменную низенькую стѣну, которая отдѣляла этотъ послѣдній отъ него; рядомъ съ нашимъ домикомъ тянулись виноградники; сзади и противъ насъ возвышались такія чудныя, высокія горы; когда небо было чистое, то верхушки ихъ отчетливо обрисовывались на голубомъ фонѣ, а когда находили тучи, то нельзя было не смотрѣть, какъ онѣ то подымались до самой вершины горы, то -низко спускались, доходя почти до крыши домовъ, и быстро бѣжали, поперемѣнно открывая и закрывая то одну часть пейзажа, то другую."
"Это должно быть очень любопытно," сказалъ Саша, "и я не могу представить себѣ, чтобы облака и тучи, которыя такъ далеко отъ насъ, казались бы такъ близкими, какъ ты говоришь."
"Въ томъ-то и дѣло," возразила Поля, "что онѣ совсѣмъ не такъ далеко, какъ намъ кажется на ровномъ мѣстѣ, гдѣ мы не можемъ судить о томъ, спускаются ли онѣ или нѣтъ, но въ горахъ сейчасъ видно, гдѣ они; высоко или низко, и потому можно знать, скоро ли пойдетъ дождикъ."
"Сколько времени жили вы въ вашемъ маленькомъ домикѣ на берегу озера?" спросила Катя.
"Около двухъ мѣсяцевъ, послѣ чего мы переѣхали на зиму въ Лозанну. Въ это время, благодаря Альфреду и Амаліи, я настолько выучилась по-французски и по-нѣмецки, что могла уже брать уроки у учителей и понимать ихъ. Помнишь, Катя, какъ мнѣ хотѣлось учиться читать, когда вы взяли меня къ себѣ, и съ какою жадностью я слушала твои разсказы о томъ, что ты находила въ своихъ книгахъ? Я и тогда предчувствовала, что есть многое, чего и не подозрѣваютъ наши мужички, а мнѣ такъ хотѣлось побольше знать."
"Да; а помнишь, какъ хорошо и стала учить тебя?" спросила Катя, и засмѣялась при этомъ воспоминаніи.
"А я плакала и думала, что неспособна выучиться грамотѣ," отвѣчала, улыбаясь, Поля; "но все-таки я тебѣ обязана всѣмъ. Не полюби ты меня, какъ полюбила съ перваго раза, ('два, ли я бы попала къ вамъ въ домъ; а не вздумай ты учить меня, можетъ быть и мамѣ не пришла бы эта мысль въ голову. И такъ, когда желаніе мое исполнилось, и я принялась за книги, то увидала, что онѣ еще гораздо интереснѣе, нежели я думала, и по мѣрѣ того, какъ я узнавала одно, мнѣ все хотѣлось знать дальше и больше, и я все яснѣе понимала такъ многое, надъ чѣмъ ломала себѣ голову въ прежнее время. Я до того увлеклась своими уроками, не смотря на просьбы и увѣщанія мамы, что мое здоровье снова пострадало отъ слишкомъ сидячей жизни и сильнаго умственнаго напряженія; и когда наступила весна, то вмѣсто возвращенія въ Россію, пришлось намъ ѣхать на воды и потомъ на морское купанье для укрѣпленія моихъ силъ."
"Такъ ты сама виновата, Поля," воскликнула Катя, "что вы не вернулись прошлаго года, какъ хотѣли, и что мы такъ долго не видались съ тобою!"
"Да, душенька моя; но не сожалѣй объ этомъ. Вторая зима, проведенная мною въ Швейцаріи, была мнѣ полезнѣе первой; я поняла, что съ моей стороны не хорошо пренебрегать своимъ здоровьемъ и тѣмъ давать новое безпокойство мамѣ, которая и такъ уже довольно испытала горя въ своей жизни, и я стала благоразумнѣе и удерживала себя. Теперь вы видите, какъ я поправилась, и мы опять проведемъ лѣто въ Сосновкѣ всѣ вмѣстѣ."