-- Матушка,-- воскликнула Аграфена,-- развѣ я не стараюсь? Ужъ я и слѣдокъ государевъ вынимала и надъ нимъ шептала заклятія, ужъ я и корень счастливый зашивала тебѣ въ подушку... Надо дождаться Рождества Предтечи, тогда я поѣду по лугамъ и дубравамъ искать нужныя зелья... Погоди немножко, не сердись на усердную рабу твою.
Но гордая гречанка не хотѣла больше ждать: она задумала погубить Димитрія, чтобы все-таки царство досталось ея сыну.
ГЛАВА VII.
Однажды, въ глухую темную ночь, прибѣжала Аграфена въ палаты боярина Ряполовскаго въ сильномъ страхѣ и сказала ему:
-- Батюшка -- бояринъ, узнала я нынче про злодѣйское дѣло! Во дворцѣ княгини заговоръ идетъ! Собралось тамъ сегодня много народу и сейчасъ крестъ цѣлуютъ, чтобы погубить младого княжича Димитрія и во всемъ помогать Василію Ивановичу... Охъ, смерть моя пришла, больно я испугалась... Bcи раньше меня къ колдовству княгиня понуждала; а колдовать я боюсь... Какъ бы впрямь не попасться.
Потомъ вдругъ и въ горницы меня звать перестали... Что за чудеса, думаю, раньше безъ меня государыня жить не могла; а тутъ по цѣлымъ недѣлямъ забываетъ? Что-то неладно... И стала я узнавать... Слѣдила -- слѣдила и выслѣдила!
-- Давно мы это знаемъ,-- отвѣчалъ Ряполовскій,-- только не думалъ я, что дѣло уже такъ далеко подвинулось.
-- Сегодня, батюшка, тамъ крестъ цѣлуютъ,-- говорила Аграфена,-- и на меня княгиня гнѣвается, что плохо колдовала; а какая я, свѣтъ, колдунья? Теперь каша заварится и мнѣ попадетъ... Защити, батюшка-бояринъ, меня сироту горемычную! Самъ знаешь, что для тебя и себя не жалѣла!
-- Ладно, ладно!-- отвѣчалъ Ряполовскій, занятый совсѣмъ другими мыслями. Онъ думалъ теперь о Софьѣ и о томъ, какъ бы половчѣе погубить ее, а вовсе не о безопасности какой-то деревенской бабы, которая ожидала отъ него богатой награды.,
-- Батюшка, а какъ же я теперь?-- продолжала Аграфена,-- вѣдь теперь нельзя мнѣ вернуться къ княгинѣ... Боюсь я... Ужъ ты не оставь меня, какъ обѣщалъ...