-- Много воли сталъ забирать себѣ Иванъ,-- говорилъ онъ,-- я чѣмъ онъ отъ насъ разнится? Всѣ мы одного корня и единой кости. Вѣдь еще недавно князья московскіе кланялись, какъ и мы всѣ, не только хану, но и его вельможамъ... Иванъ дѣлаетъ все по своей волѣ, а мы молчимъ. Вотъ теперь и дождались.
Но князья-сосѣди только молча слушали сѣтованія молодого Михаила, сочувствовали ему сердечно; а помочь не могли, потому что. очень ужъ были напуганы могуществомъ Москвы.
Одна только Литва откликнулась на призывъ Твери, обѣщая ей свое содѣйствіе. Литва въ это время была очень сильна и начала бороться съ Москвой за старшинство, поэтому ея князю Казиміру выгодно было пріобрѣсти себѣ такого союзника, какъ тверской князь.
Обрадованный Александръ даже женилъ сына своего на внучкѣ Казиміра, чтобы скрѣпить этотъ союзъ, и началъ дѣятельно готовиться къ борьбѣ съ Москвою.
Но силы стараго князя были уже подорваны, а послѣднее волненіе еще больше расшатало его больной организмъ. Среди всѣхъ воинственныхъ приготовленій, все больше и больше неможется Александру... чувствуетъ онъ, что скоро наступитъ его послѣдній день; а тутъ еще грызетъ его горе: долженъ оставить онъ свое княжество въ печальную минуту.
Горько было старику доживать такъ послѣднія минуты долгой своей жизни, и чтобы утѣшить себя хоть немного, задумалъ онъ, по примѣру многихъ другихъ князей, принять схиму передъ смертью.
Въ то же время дошла, до него вѣсть, что изъ Царьграда ѣдутъ въ Тверь послы съ иконою Страшнаго Суда и съ мощами святыхъ. Года два тому назадъ, Александръ, по старому обычаю, Отправилъ къ константинопольскому патріарху тверичанъ съ богатыми дарами для соборной церкви св. Софіи. Вотъ, въ благодарность за эти дары, патріахъ теперь, въ свою очередь, посылалъ свой подарокъ въ видѣ мощей и иконы.
Обрадовался умирающій князь, услыхавъ, какіе, ѣдутъ къ нему гости. Задумалъ онъ выѣхать навстрѣчу иконѣ и послѣ этого не возвращаться болѣе домой, но, принявъ схиму, прожить остатокъ дней въ какомъ-нибудь монастырѣ.
И вотъ, однажды утромъ, когда сынъ, удѣльные князья, бояре и торговые разные люди ожидали его съ дѣлами, Александръ не велѣлъ больше никому входить въ свою горницу, а позвалъ къ себѣ только одного епископа Арсенія.
-- Отецъ,-- сказалъ ему старый князь,-- чувствую я, что мнѣ недолго осталось жить на землѣ, и я хочу совлечь съ себя мой санъ княжескій и вступить въ число смиренныхъ иноковъ Божіихъ.