Видя изумленіе на лицѣ Арсенія, князь повелительно и поспѣшно прибавилъ:
Такова моя воля и ничьи слова не заставятъ меня измѣнить ее! А тебя прошу лишь никому объ этомъ заранѣе не разсказывать.
Но въ городѣ скоро узнали о намѣреніи князя. Народъ изумился, и всѣ собирались вокругъ княжескихъ палатъ, точно на какое-нибудь дивное чудо... Плакала старая княгиня, плакалъ князь-наслѣдникъ съ женою литовкой; но никто не смѣлъ сказать старику ни слова, потому что всѣ боялись его: былъ онъ человѣкъ грозный, и сердце у него было точно львиное.
Между тѣмъ прибыли въ городъ послы царьградскіе съ подарками.
Епископъ, все духовенство и множество народа вышли къ нимъ на встрѣчу со свѣчами, хоругвями и кадилами. Вышелъ и самъ великій князь, съ трудомъ вставши съ постели, и встрѣтилъ пословъ на своемъ дворѣ, окруженный семействомъ.
Поклонившись иконѣ, Александръ проводилъ ее въ церковь, и когда она была поставлена на приготовленное мѣсто, онъ вышелъ изъ храма къ народу.
Сталъ старый князь на высокую ступень паперти, поклонился земно на всѣ стороны.
-- Простите меня, братія, дружина и всѣ добрые сыны тверскіе!-- сказалъ онъ,-- ухожу я отъ васъ; но оставляю вамъ своего любимаго сына, пусть княжитъ онъ вмѣсто меня. Любите его, какъ меня любили, а онъ пусть соблюдаетъ васъ, какъ я соблюдалъ.
Народъ отвѣчалъ слезами на эту рѣчь.
Поклонился земно старый князь, смиренно сошелъ со ступенекъ и отправился въ Афанасьевскій монастырь, гдѣ, за небольшую плату, выпросился жить у одного монаха.