Нѣсколько лѣтъ Илья не показывался въ Новгородѣ; а потомъ сталъ туда пріѣзжать по торговымъ дѣламъ. Новгородцы -- народъ отходчивый... Они и думать забыли, что этотъ важный купецъ московскій когда то летѣлъ съ моста въ Волховъ, а скоро забылъ объ этомъ и самъ Осминкинъ. Сталъ онъ бывать на вѣчѣ, хвалить Москву, держать ея руку.
Изъ себя выходилъ Самойло, видя вторичное торжество врага своего, кричалъ противъ Ильи, грозилъ ему расправой за его любовь къ Москвѣ; но не то уже было время: богатый Осминкинъ находилъ себѣ большую поддержку въ сильной партіи московцевъ; а бѣдняга Самойло, обѣднѣвшій, пьянствовавшій, обратился въ одного изъ тѣхъ "худыхъ мужиковъ-вѣчниковъ", которые умѣли грабить, шумѣть, но не руководить серьезными новгородскими дѣлами.
Обѣднѣлъ Самойло, овдовѣлъ; погорѣлъ, наконецъ, въ одинъ изъ большихъ пожаровъ, которыхъ такъ много было въ Новгородѣ, и дошелъ до того, что некуда ему было приклонить свою горемычную голову. Пошелъ онъ какъ то къ посаднику Исаку Борецкому занять денегъ подъ постройку дома; да, на грѣхъ, деньги эти и пропилъ.
Съ тѣхъ поръ сталъ онъ "закладникомъ" Борецкихъ, жилъ въ его дворѣ и отрабатывалъ свой долгъ.
Въ представленіяхъ Самойлы ненавистный Илья Осминкинъ олицетворялъ собою далекую, никогда невиданную Москву, поэтому онъ сталъ ея заклятымъ врагомъ, и дѣло Борецкихъ, такимъ образомъ, стало его личнымъ, его кровнымъ дѣломъ.
ГЛАВА IV.
Самойло Катышичъ и Ананій Жироха часто кричали на вѣчѣ противъ Москвы.
-- Лучше государю-Новгороду за Литву заложиться, чѣмъ терпѣть всяческія притѣсненія отъ московскаго князя! Казиміръ литовскій защититъ нашу волю, а Москва насъ ограбитъ.
Иванъ Васильевичъ черезъ Илью Осминкина и другихъ перевѣтниковъ зналъ, какъ враждебно настроенъ противъ него вольный Новгородъ; но и виду ему не подавалъ, что онъ намѣренъ мстить за это. Напротивъ, онъ держалъ себя такъ осторожно съ новгородцами, что послѣдніе пуще загордились и вообразили, будто имъ будетъ легко сладить съ Москвою.
Литовская- партія все увеличивалась, семья Борецкихъ пріобрѣтала все больше сторонниковъ, и вѣче начало дѣйствовать такъ, какъ того желала властолюбивая Марѳа.