Вотъ почему, при первой неудачѣ, все столпилось, смѣшалось, передніе ударились на заднихъ, одни падали, другіе на нихъ летѣли съ конями и въ свою очередь были сбиты новымъ напоромъ людей.
Бросились новгородцы вразсыпную, побросавъ щиты свои, оружіе, доспѣхи; москвичи догоняли ихъ и поражали сзади копьями; татары-же ловили ихъ арканами...
Устлалось трупами зеленое побережье рѣки ІЛелони.
Обезумѣвшіе люди спасались въ лѣса, утопали въ болотахъ; болѣе удачливые, у которыхъ лошадь оказывалась посильнѣе, бѣжали до тѣхъ поръ, пока животное не падало подъ нимъ отъ усталости. Нѣкоторыхъ кони донесли до Новгорода; но они отъ страха не узнавали родного мѣста и скакали мимо.
Къ числу такихъ принадлежалъ и Ананій Жироха, который летѣлъ впередъ на могучемъ конѣ своемъ; ничего не видя передъ собою, не замѣчая, что мимо него уже промелькнулъ Новгородъ со-своей вѣчевой колокольней и бѣлокаменный Дѣтинецъ.
Конь скакалъ изо всѣхъ силъ, мимо проносились деревья какъ видѣнія, а Жирохѣ все казалось, что онъ недалеко отъѣхалъ отъ ужаснаго мѣста, все въ ушахъ его раздавался страшный крикъ:
-- Москва! Москва!
Этотъ крикъ гналъ его все дальше отъ Новгорода. Наконецъ конь подъ нимъ споткнулся и упалъ; изъ рта его показалась кровавая пѣна.
Ананій соскочилъ съ коня и сталъ бѣжать впередъ что есть мочи.
Долго бѣжалъ онъ; но, наконецъ, принужденъ былъ остановиться, такъ какъ въ груди у него уже не хватало дыханія.