Послѣ трапезы братія разошлась по своимъ келіямъ, а Жироха отправился въ келію Зосимы.
-- Твое предсказаніе, отче, начинаетъ сбываться -- сказалъ Ананій,-- бояре, которыхъ ты видалъ безъ головъ, уже въ плѣну у москвичей... и Димитрій Борецкій тамъ же.
Вздохнулъ Зосима, ничего не отвѣчая.
-- Тяжко душѣ моей,-- продолжалъ Ананій,-- мучаетъ меня жестоко совѣсть: я не защищалъ своего друга и господина, я не находился возлѣ него, какъ подобало; но бѣжалъ, струсилъ, подобно послѣднему рабу купленному... И я еще думалъ спасать свое отечество, и черезъ это возвыситься надъ другими!... А между тѣмъ, я измѣнилъ не только родинѣ, но и другу своему, доброму господину, отъ котораго я никогда ничего худого не видѣлъ.
Зосима молчалъ, низко опустивъ свою сѣдую голову.
-- Какъ я вернусь теперь въ Новгородъ,-- воскликнулъ съ отчаяніемъ Жироха,-- какъ покажусь на глаза госпожѣ своей? Она спроситъ меня о сынѣ, что я ей на это отвѣчу? Если Димитрій въ плѣну, то почему же спасся Ананій? Она спроситъ меня: "развѣ ты не былъ подлѣ моего сына въ минуту опасности?" Я долженъ буду отвѣтить: "нѣтъ, я трусливо ускакалъ отъ него и спасся!" О, какъ мнѣ тяжко! Святой отецъ, помоги мнѣ, научи, что дѣлать!
Жироха опустилъ голову на руки и разрыдался. Зосима, наконецъ, поднялъ взоръ свой на несчастнаго.
-- Не знаю я,-- отвѣчалъ онъ,-- чего ты хочешь? хочешь ли ты каяться во грѣхѣ или же продолжать борьбу житейскую?
-- Ахъ, отецъ, я и самъ ничего не знаю!-- воскликнулъ Жироха.
-- Если ты хочешь замолить свой грѣхъ передъ Богомъ -- тебѣ надлежитъ навѣки похоронить себя въ этой обители, къ которой неожидано привела тебя судьба.