Перебѣжчики эти разсказывали, что новгородцы снова бунтуютъ, снова хотятъ отложиться отъ великаго князя и передаться Казиміру.
Наступалъ послѣдній часъ воли государя Великаго Новгорода.
ГЛАВА IX.
Въ послѣдній разъ двинулась московская рать съ Иваномъ Васильевичемъ во главѣ на непокорный городъ.
Теперь уже не было у новгородцевъ никакого войска. Московскіе люди не встрѣчали сопротивленія и убивали безоружныхъ сельчанъ, безотвѣтныхъ, безропотныхъ.
Снова вышелъ владыка съ новгородскими боярами бить челомъ Ивану III о помилованіи, и государь сказалъ имъ:
-- Зачѣмъ черезъ пословъ назвали меня государемъ, а потомъ отрекаетесь? Видно, мыслите лукавство въ душахъ вашихъ! Когда захочетъ Новгородъ бить намъ челомъ, какъ то подобаетъ нашему величію, то онъ самъ знаетъ, какъ это сдѣлать.
Не поняли новгородцы какъ слѣдуетъ этихъ грозныхъ словъ великаго князя и ушли къ себѣ домой, опечаленные, съ тяжелыми предчувствіями.
А Новгородъ снова наполнился бѣглецами-сельчанами, которые бѣжали изъ своихъ мѣстъ, "спасая душу". Положеніе города было отчаянное: кругомъ заняты всѣ пути, ни входу, ни выходу; запасы истощались; начинался снова голодъ, а за нимъ повальныя болѣзни. Наконецъ, открылся моръ... Мертвые по нѣсколько дней лежали не погребенными, вокругъ ихъ носился смрадъ, вопли, рыданія.
Московцы снова хотѣли отправлять посольство; но Марѳа со своими приверженцами убѣждала народъ защищаться до послѣдней крайности. Опустѣлъ дворъ Борецкихъ пуще прежняго, потому что не стало тамъ уже и другого хозяина; Ѳеодоръ умеръ вдали отъ матери, въ одномъ изъ дальнихъ городовъ, куда уѣхалъ на время.