-- Почему же мнѣ нельзя знать это?
-- Развѣ женщина можетъ истерзать вражеское тѣло, когда у нея слабыя руки? Развѣ осмѣлится она вырвать глаза супостату, разбить его голову о скалы, высосать мозгъ его?... И можетъ ли она однимъ именемъ своимъ окрылить пятки вражескаго войска и въ то же время быстрѣе урагана догнать его, искрошить всѣхъ?...
-- Погоди, отецъ,-- перебила его мертвенно блѣдная К и зметь,-- я только спросила тебя, что такое "слава", а ты заговорилъ объ убійствѣ и терзаніи... Я не понимаю тебя.
-- Вѣдь это и есть слава, глупый ребенокъ! Ничего нѣтъ страшнѣе своимъ могуществомъ имени воина-побѣдителя.
-- Это -- страхъ,-- гдѣ же слава?
-- Слава есть страхъ; страхъ есть слава!
Раджа остановилъ огнемъ сверкающій взглядъ на маленькой К и зметь.
-- Но что это, ты испугалась?
-- Да, я боюсь... Но что тебѣ до этого? Страхъ есть слава! Теперь и мною ты прославленъ. И неужели божественное слово, отъ одного звука котораго трепещетъ мое сердце,-- неужели оно кроваво? У тебя, при воспоминаніи о немъ, дико блестятъ глаза и воинственно вздымаются руки...
К и зметь умолкла. Сначала она хотѣла спросить и о другомъ, ей неизвѣстномъ, словѣ, но теперь она была увѣрена, что отецъ безсиленъ разгадать его.