. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Рано утромъ, когда весь дворецъ еще былъ укутанъ соннымъ покрываломъ, К и зметь вышла изъ своихъ покоевъ и направилась къ маленькой калиткѣ въ саду, ведущей прямо на улицу. Она хотѣла пройти къ Великой Равнинѣ Милостыни и омыться въ Рѣкѣ Милосердія, прежде чѣмъ рѣшиться на важный шагъ, рѣшающій судьбу ея жизни.
Кизметь подошла къ истокамъ божественной рѣки. Скалы свѣтлаго гранита окружали ее. Она поднялась на эти скалы. Дорога цѣплялась надъ бурлившимъ потокомъ. Уже отсюда были видны алмазныя горы. Принцесса не скоро дошла до нихъ. Ей приходилось взбираться на ледяныя иглы, громоздившіяся другъ на друга, опускаться въ крутые овраги... Часто громады облаковъ плыли у ногъ ея, надъ горами и долинами. Онѣ не казались маленькой принцессѣ плоскими массами, какъ людямъ внизу живущимъ,-- нѣтъ, она видѣла башни, замки, грозящихъ исполиновъ, уродливыхъ карловъ. Наконецъ, Кизметь спустилась въ Великую Равнину. Было раннее утро.
Въ рѣкѣ уже подходили богомольцы, одѣтые въ красный или оранжевый цвѣтъ, и набожно погружались въ холодную воду. Подъ высокими пальмами сидѣли брамины, укрывшись большими зонтиками, въ полотняныхъ бѣлыхъ рубахахъ и остроконечныхъ шапкахъ. Нѣкоторые изъ нихъ, стоя, кропили священною водой во всѣ стороны; богомольцы, въ рѣкѣ, благоговѣйно повторяли то же. Потомъ они отрѣзывали пряди волосъ своихъ и кидали въ священную воду.
Царевна, притаившись, не рѣшалась выйти, пока одинъ браминъ, увидавъ ее, не спросилъ: "Желаешь ли и ты за нѣсколько рупій омыться и оставить грѣхи въ Рѣкѣ Милосердія?"
Тогда Кизметь опустилась въ воду и, отрѣзавъ громадную прядь черныхъ волосъ своихъ, пустила ихъ по рѣкѣ. Волосы поплыли направо и не прибивались къ берегу. Принцесса, одѣвшись, пошла по тому же направленію.
II.
Уже вторая ночь опускалась на землю, когда, изнемогшая отъ голода и усталости, остановилась принцесса надъ мрачною бездной. Огромныя глыбы гранита висѣли надъ нею и мѣшали лучамъ заходящаго солнца освѣтить ея глубину. Внизу клубился бурный потокъ, освѣщенный прозрачнымъ голубоватымъ сіяніемъ. Принцесса заглянула внизъ, но увидала только прихотливые побѣги плюща и вьющіяся дикія ліаны. Она въ ужасѣ оглядѣлась. Направо разстилалась широкая долина, но возвышавшаяся высоко надъ землею. Это, видно, была когда-то гора, разбитыя вершины которой опрокинулись другъ на друга и загромоздили все пространство скалистыми обломками, которые при малѣйшемъ звукѣ ломались и трескались еще на меньшія части и падали другъ на друга. Принцессѣ Кизметь казалось тогда, что это не мертвые гранитные обломки, а вздымается живое море.
Принцесса не рѣшалась туда взбираться. Она въ отчаяніи поглядѣла налѣво. Тамъ возвышалась плотная стѣна темно-зеленаго лѣса, переплетенная ползучими растеніями. Она рѣшительно вошла туда; но не успѣла сдѣлать и шагу, какъ рой вспугнутыхъ маленькихъ насѣкомыхъ закружился вокругъ нея, залѣпилъ лицо и руки, мѣшалъ глядѣть и дышать; колючій терновникъ царапалъ ея маленькія ноги, а ліаны, упругія и тяжелыя, хлестали маленькое, нѣжное тѣло принцессы. Но она шла, спотыкаясь о гранитные камни,-- шла, страдая и рыдая, повинуясь какой-то невѣдомой силѣ.
Наконецъ Кизметь вышла на узенькую тропинку. Она пошла, не зная куда идетъ, и вдругъ наткнулась на невысокую нишу. Принцесса остановилась, задрожала, но черезъ секунду смѣло вошла туда.