Въ іюнѣ 18І5 года, позавтракавъ въ кажё Эльветико, сборномъ мѣстѣ иностранцевъ, проживающихъ во Флоренціи, я, но всегдашнему своему обыкновенію, отправился въ галерею Медичи (delle utlizi), гдѣ, подъ красивыми арками и на широкихъ лѣстницахъ, съ перваго взгляда замѣтилъ необыкновенное движеніе: художники, являвшіеся въ галерею копировать картины великихъ мастеровъ, расхаживали группами и громко и живо о чемъ-то толковали.
-- Что такое случилось, синьйоръ Луиджи? спросилъ я кустода галереи, взявшаго изъ рукъ моихъ палку и давшаго мнѣ въ-замѣнъ мѣдную контрамарку.
-- Какъ, синьйоръ Маттэо, еще до васъ не дошла великая новость?
-- Нѣтъ, не дошла. А въ чемъ дѣло?
-- Дѣло въ томъ, что на улицѣ Фаэнца, въ домѣ каретника Ренцо открыли -- ну, что бы такое вы думали?
-- Не мучьте меня, пожалуйста, и разсказывайте скорѣй, отвѣчалъ я.
-- Открыли... огромнѣйшую, удивительнѣйшую, прелестнѣйшую фреску... руки... какого бы вы думали мастера?
-- Почему же мнѣ знать?
-- Открыли, синьйоръ міо, фреску руки... самого Рафаэля!
Меня такъ и бросило въ жаръ.