Съ сильнымъ біеніемъ сердца постучались мы въ запертую дверь залы; чьи-то шаги едва-слышные и осторожные, какъ шаги врача въ комнатѣ больнаго, приблизились по направленію къ двери, которая безъ шума отворилась и снова за нами затворилась.
Прямо противъ насъ была стѣна, аршинъ въ двѣнадцать ширины, вся занятая фреской. На высокихъ подмосткахъ около нея, молча работали двое молодыхъ художниковъ, съ длинными, нечесанными волосами, съ болѣзненными лицами, въ изношенныхъ пальто; они трудились надъ рисункомъ съ фрески для гравюры {Огромное количество художниковъ со всѣхъ странъ свѣта, стекающихся въ Италію, почти вовсе отнимаютъ у туземныхъ артистовъ средства къ существованію. Большая часть послѣднихъ достаютъ себѣ скудное пропитаніе копіями извѣстныхъ картинъ, которыми такъ богаты итальянскія галереи. Я видѣлъ отличную копію съ большой картины Аллори: "Юдифь", проданную за 5 піастровъ! (25 р. ас.), а художникъ употребилъ больше мѣсяца на эту работу!}.
Отъ лѣсовъ однимъ взглядомъ нельзя было обнять всей фрески, и мы, къ крайнему нашему прискорбію, должны были разсматривать ее по частямъ.
Минуту дѣйствія живописецъ избралъ ту же самую, какъ и Леонардо да-Винчи въ своей извѣстной миланской фрескѣ, то-есть минуту, когда Спаситель говоритъ:
"Одинъ изъ васъ предастъ меня". (Отъ Матѳ., гл. XXVI, ст. 21).
Картина писана въ длину: Христосъ на второмъ планѣ, окруженный восемью учениками; остальные четверо (въ томъ числѣ Іуда) размѣщены на первомъ планѣ, съ боковъ, по концамъ стола. Это распредѣленіе фигуръ очень-естественно и удачно: первый планъ не заслоняетъ втораго, и вы однимъ взглядомъ можете обнять всю композицію.
Христосъ, произнося скорбныя слова, съ невыразимою кротостью глядитъ на Іуду; божественно-свѣтлый взоръ его ясно говоритъ: "ты предашь меня, но я прощаю тебѣ". Іуда, уже терзаемый угрызеніями совѣсти, невольно отвращается отъ милосердаго лика Спасителя и скрываетъ подъ столомъ кошелекъ съ сребренниками.
Очевидно, что живописецъ хотѣлъ на Христѣ и на Іудѣ сосредоточить все вниманіе зрителя. Контрастъ поразительный!
Апостолы, сидящіе ближе къ Спасителю, вслушавшись въ слова Его, переглядываются въ недоумѣніи и готовятся оправдаться передъ Нимъ; другіе, сидящіе поодаль, по краямъ стола, еще не слыхали печальнаго пророчества и продолжаютъ спокойно ужинать и разговаривать.
Впослѣдствіи, когда лѣса были приняты, я могъ, обнявъ фреску однимъ взглядомъ, судить о ея общемъ эффектѣ: онъ поразителенъ и весь дышетъ свѣтлымъ спокойствіемъ; это, воистину, общество божественныхъ друзей, собравшихся на прощальную трапезу.