-- И все длятого, что тутъ поведутъ желѣзную дорогу въ Ливорно!
-- А спрашивается, для чего намъ, флорентійцамъ, желѣзная дорога?
-- Въ-самомъ-дѣлѣ, для чего намъ желѣзная дорога? сказалъ Цотти и призадумался.
-- Чтобъ ѣсть свѣжія устрицы и свѣжія трилъи {Трильи -- небольшая морская рыба.}, сказалъ, улыбаясь, натурщикъ.
-- Пойдемъ взглянуть на фреску, Цотти, сказалъ графъ: -- можно посмотрѣть?
-- Смотрите сколько угодно! сказалъ натурщикъ: -- вѣдь я теперь полный хозяинъ фрески, или, вѣрнѣе сказать, полфрески, потому-что ужь одна половина мною закрашена.
Съ грустнымъ чувствомъ вошли молодые люди въ большую, пустую мастерскую каретника и, при ослѣпительныхъ лучахъ заходящаго солнца, увидали передъ собой половину огромной фрески -- но какой фрески!...
Долго стояли они, какъ вкопанные, не отрывая отъ нея глазъ и не смѣя взглянуть другъ на друга. На глазахъ ихъ выступали трепетныя слезы восторга.
А натурщикъ установилъ лѣстницу, обмакнулъ кисть въ ведро съ мѣломъ и преспокойно готовился продолжать свою варварскую работу.
-- Стой! закричалъ делла-Порта, схвативъ его за руку: -- именемъ пресвятой Мадонны, заклинаю тебя остановиться и не налагать святотатственной руки на такое произведеніе искусства!