"Но когда для Италіи -- увы! миновала эпоха религіознаго направленія искусства и завладѣла имъ изъисканность, манерность и блескъ французскихъ и венеціанскихъ мастеровъ, эти произведенія аскетовъ были забыты... что я говорю: забыты -- заброшены! ихъ старались сбыть за безцѣнокъ; а за неимѣніемъ покупателей, оставляли гнить въ кладовыхъ, гдѣ они пролежали впродолженіе двухъ вѣковъ!
"Въ началѣ нынѣшняго столѣтія н ѣ кто Овербекъ {Овербекъ. Итальянскій журналистъ, говоря объ Овербекѣ, прибавилъ: "нѣкто", хотя онъ хорошо зналъ, что имя этого художника, давно стало европейскимъ. Но итальянцы не могутъ простить иностранцу Овербеку то, что онъ, еще при жизни Камучини, патріарха итальянскихъ живописцевъ, возвысился въ Римѣ до степени "начальника школы" (Càpo di scuöla).}, германецъ, взглянувъ на фреску Беато-Анджелико: "Коронованіе Пресвятой Богородицы", что и теперь еще сохранилось на стѣнѣ одной изъ келлій Монастыря Сан-Марко (во Флоренціи), пришелъ въ высоконравственный восторгъ, перерождающій человѣка, въ слезахъ палъ ницъ передъ священнымъ изображеніемъ и далъ торжественный обѣтъ покинуть мракъ лютеранизма и вступить въ нѣдра католической церкви. Затѣмъ много лѣтъ провелъ онъ въ отъискиваніи произведеній аскетической школы, реставрированіи и изученіи ихъ. Благодаря неусыпнымъ трудамъ его и теперешнему направленію изящнаго вкуса итальянцевъ, наши галереи, несравненныя, великолѣпныя галереи, наполнились образцовыми произведеніями Чимабуэ, Джіотта, Орканья, Беато Анджелика, Липпи, братьевъ Гирландайо, Пьетро да-Сіэнна, Гадди и другихъ.
Къ числу современниковъ, съ любовью изучающихъ этихъ великихъ мистеровъ, принадлежатъ и наши два художника еще молодые, но уже извѣстные: графъ Карло делла-Порта и Иньяціо Цотти.
Первому мы обязаны самыми безукоризненными и совѣстливыми рисунками для гравюры съ неподражаемой картины Рафаэля: Мадонна дель-бальдакчно, что въ палаццо Питти, и съ образа Богоматери Беаго Анджелика, что въ галереѣ Медичи; а послѣдній дотого сроднился съ аскетическимъ направленіемъ, что произведенія его рѣшительно можно принять за произведенія одного изъ вышеупомянутыхъ мною мистеровъ возрожденія..."
"На-дняхъ графъ делла-Порта и Цотти, проработавъ все утро въ галереѣ палаццо Питти и наскоро отобѣдавъ, по обыкновенію, въ скромной тратторіи, вздумали насладиться вечернею прохладою и отправились пѣшкомъ гулять въ Кашины {Кашины -- загородное флорентійское гульбище, собственность великаго герцога.}, не переставая дорогою толковать о Рафаэлѣ и объ аскетической живописи -- ихъ задушевномъ предметѣ, соединившемъ ихъ неразрывными узами дружбы и взаимнаго уваженія.
"Проходя улицею Фаэнца, мимо каретнаго заведенія Ренцо, они встрѣтили знакомаго натурщика съ ведромъ разведеннаго мѣла и большою щетинною кистью въ рѣкахъ {Этотъ натурщикъ Америго: человѣкъ, что называется, на всѣ руки: смотря но надобности, онъ и красильщикъ, и драпировщикъ, и сапожникъ и все, что вамъ угодно.}.
-- Куда идешь? спросили его наши друзья.
-- А вотъ въ каретное заведеніе: замазать старую, запачканную фреску, отъ которой слишкомъ-темно въ мастерской.
Друзья грустно посмотрѣли другъ на друга.
-- Съ каждымъ днемъ, сказалъ делла Порта, вздохнувъ: -- по милости спекулаторовъ, въ Италіи убавляется число древнихъ произведеній итальянской кисти. При мнѣ, съ недѣлю назадъ, разломали старый домъ по дорогѣ въ Эмноле, а надъ Нортономъ этого дома висѣлъ мраморный щитъ съ гербомъ Біаики Капелло, а вестибулъ былъ украшенъ огромной фреской, представлявшей видъ средневѣковой Флоренціи, съ горы Poggio Imperiale! И какъ былъ написанъ этотъ видъ! съ какою любовью, съ какими восхитительными подробностями!..."