Комната, вопреки моему ожиданию, оказалась светлою и опрятною; на постеле, с старыми штофными занавесами, из под ситцевого одеяла виднелись чистые подушки; подле, на соломенном стуле, лежал поношенный, но бережно сложенный шлафрок; чистое полотенце покрывало фаянсовый рукомойник; подле окна большой стол, заваленный книгами и нотами; на одном из фолиантов, свернувшись клубком, спала серая кошка; у стола волтеровское кресло, под креслом коврик; по стенкам гравюры в черных рамах в углу, перед статуэткой св. Мадонны, теплилась лампада и стояла ваза в помпейском вкусе, с свежими цветами, а на балконе, который выходил на дворик с фонтаном, живописный как все дворики в Риме, стоял ящик с салатом и горшок с маленькими розами, (R. chamoecutus), которые красиво обвивали перила балкона и потом падали вниз; одним словом, все было как следует: и чисто, и уютно, и весело.
-- Я доживаю здесь пятнадцатый год, сказал мне хозяин, и до тех пор, пока проживет моя добрая падрона ди каза ( хозяйка), не расстанусь с моей квартирой; такая женщина! скажу я вам!.... да кстати, вот и она! я слышу, как ее туфли шмыгают по ступеням.
Тут кто-то громко постучался в дверь, и на веселый отзыв хозяина; fаvоrisса (милости просим), милая моя фея Карабосса! -- дверь отворилась, и маленькая, сгорбленная старушка, с лицом, как печеное яблоко, -- в кофте и чепце, которым она уже успела прикрыть свои седые волосы, и из которого глядела как из ящика, торопливо вошла в горницу.
Присев мне на ходу, она подбежала к аббату, поднялась на цыпочки, и поцеловала его в лоб; потом потрепала по щеке, и, назвав его своей бедной крысой, сделала большим и указательным пальцем правой руки жест, из которого явствовало, что она просит табаку.
Старушка, угадав во мне иностранца, начала, не переводя духу, рассыпаться в похвалах своему постояльцу; сказала, между прочим, что так показывать свой язык иностранцам, как он, никто не сумеет во всей Италии, и кончила тем, что объявила мне, что ему давно бы следовало быть кардиналом или даже чем-нибудь повыше -- если б у него голова была на месте.
Отрекомендовав его мне таким образом, она, после своей кофты, принялась стирать повсюду пыль, потом сделала мне снова книксен на ходу, юркнула из двери, и зашлепала туфлями по лестнице. Аббат смотрел ей вслед с улыбкою.
IV
Я объявил аббату, что сам не буду брать у него уроков потому, что я от природы ленив, и, намереваясь пробыть несколько лет в Риме, надеюсь с Божиею помощью и без учителя заговорить отлично по-итальянски, по пословице: Lа рratiса vаl рiu dellа grammatiса, но что непременно приведу к нему несколько русских приятелей, которые желают учиться серьезно.
-- А вам бы и самим не худо было взять несколько уроков, сказал аббат, тем более, что у вас есть порядочное начало, а я знаю по опыту, что русские скорее других иностранцев перенимают наш выговор, хотя вы и с трудом отделываетесь от вашего смешного Е ( В итальянском языке нет русского звука е, а только сходное с ним, нечто в роде французского аi или е. ), которое портит у вас весь акцент.
Висевшие по стенам гравюры привлекли мое внимание. Оне были резаны мастерской ( Об этом замечательном лице, и уже имел случай говорить в Москвитянине ) рукой и изображали: историю Мео-Патакка, эпизоды из народного романа Мандзони Сговоренные (Iрromessi sроsi), римские памятники, костюмы и проч.