-- Все эти гравюры руки покойного Пинелли и все аvаnt la lettre. Пинелли был мне искренний друг! сказал аббат вздохнув, и понюхал табаку. Сколько он нюхал табаку - это просто было удивительно.
-- Вот этот ряд гравюр, продолжал он, изображает историю Мео-Патакка. Этот замечательный человек....
-- Знаю! знаю! сказал я.
-- Ну что вы знаете? вы, русский, чай, и не слыхивали, что за птица такая был этот Мео-Патакка!
-- Как не слыхать! - И я принялся ему рассказывать все, чтС знал об этой занимательной личности, и очень кстати припомнил и прочел на-распев целую октаву из народной поэмы, в которой Мео-Патакка играет главную роль.
-- Эге! сказал аббат, да вы, как я вижу, человек любознательный? так я же вам покажу кое-что!
Тут он отворотился от меня, чтоб расстегнуть свой сюртук и вынуть из кармана ключ, - бедный старик! Ему совестно было показать мне, в каком жалком положении было его остальное платье.
Он отворил ящик стола, и бережно вынул из него что-то, обернутое в бумагу.
-- Погодите! не смотрите еще! сказал он, взял кошку с фолианта, отнес ее на постель, и очистил место на столе.
-- Станьте здесь, чтоб у вас свет был с левой стороны -- вот так! ну теперь любуйтесь!