"Раз, как теперь помню, давали мою пьесу: Раtitо un imbrogliо (Патито в хлопотах), -- музыку писал сам Мартини. И что ж вы думаете? в самом патетическом месте, когда Арлекин и Коломбина начали петь дуэт: oh рer semрre... дуэт, который мертвого поднимет из гроба -- проклятый Джиджи начал орать: be-е-е-ne! и хлопать так неистово что вся зала лопнула со смеху - и пьеса была освистана.
-- А от чего он ослеп?
"Дело было любопытное! Мы были в Чивита-Веккио, и у Джиджи заболели глаза. Приезжает туда какой-то Индеец, выдававший себя за доктора Султана Типоо-Саиба; а я так имею сильные причины думать, что этот индейский доктор был не кто иной, как известный дулькамара, шарлатан и зубодер ТСфани, который, за разные проделки, был года два на галерах в Порто-Феррайо. Только он рожу мазал кофеем, да притворялся, что не умеет говорить по-итальянски. Нелегкая и сунь Джиджи к Индейцу полечить глаза; дал он ему какой-то примочки; он помочил - лучше! пришел благодарить Индейца, тот даром ему дал еще стклянку -- и уехал, а Джиджи взял, да и ослеп.
"Дело-то в том, что во Флоренции одна богатая и молодая вдовушка влюбилась по уши в нашу первую скрипку, а за вдовушкой ухаживал ТСфани, и ему не удалось и понюхать ее червонцев.
"Теперь вы понимаете, почему я думаю, что Индеец и ТСфани -- одно и то же лице?
...............................................................................................................................................................
А в зале раздавался звонкий голос слепого, которому слегка аккомпанировали скрипка и мандолина; последняя выделывала такие штучки, что просто -- прелесть!
"Он поет куплеты, tutti dа ridere, (все смешные), которые он сочинил по случаю своей женитьбы, сказал мне со вздохом аббат. Эти куплеты ходят по Риму, и вы верно их слышали.
-- Так он и поэт?
"Не только поэт -- но даже импровизатор.