"Хоть убейте меня, сказал он помолчав, а я не могу решиться выговорить ее имени - язык не слушается!...
"Знаете ли что? Так как она была примадонною труппы и играла роли Коломбины -- то и станемте называть ее Коломбиною....
"Ей тогда было лет шестнадцать, и, когда после играла здесь на театре мальтийских кавалеров -- то все пайны провозгласили ее первой красавицей Рима; а здесь, сами вы знаете, красавицам и счету нет -- и одна другой лучше.
"Покойная матушка, не смотря на небольшую слабость, единственную в своей жизни, была старуха набожная, и воспитала меня в правилах веры и целомудрия. Добрый ли ангел мой хранил меня от греха, или в исполнении твердой воли я находил наслаждение -- только, смешно сказать, -- когда я в первый раз увидел Коломбину, -- а мне тогда было за двадцать, -- я был чист и непорочен, как -- как голубь.
"Если скажу вам, что, с первого взгляда на Коломбину, я влюбился в нее по уши, я не солгу. ЧтС со мной сделалось? я и сам этого не знаю и пересказать не могу.
"Не выпить ли?
Он призадумался, погладил машинально кошку и произнес со вздохом: Fаtum!
"Эта встреча решила мою участь. Коротко сказать, я бросил университет, почти вовсе не писал к матушке, а если и писал - то лгал: хорошего про себя нечего было сказать... Да и когда писать было? все торчал за кулисами, да любезничал с Коломбиной, да писал для нее роли, а иногда и сам, под маской Арлекина или Пульчинелло, играл на сцене -- и производил фуррор. Но этим фуррором я был обязан не столько врожденному таланту моему, сколько крепким рукам и звонким голосам университетских товарищей, которые все любили меня.
"Так прошел целый год. Матушка, узнав от добрых людей, чем я занимаюсь, скончалась с горя, оставив бедным все свое движимое и недвижимое.
"Мне пришлось плохо; хоть жизнь в Пизе, как я вам говорил, и очень дешева, да ресурсы мои истощились на покупку для Коломбины цветов, конфект и атласных башмаков, которые я нарочно выписывал из Флоренции от первого мастера.