-- Эге! друзья, да тут соотечественник, -- сказал Бамбоччио.
Молодой человек небольшого роста, бледный, в истасканном черном полукафтане иностранного покрою, в длинных сапогах без подошв, с узелком на палке, соскочил с парома на набережную и, не обращая внимания на толпу художников, отправился по улице, шатаясь и продолжая браниться по-голландски.
-- Он пьян или помешан, -- сказал улыбаясь молодой Гейзум, красавец собой, но с выражением иронии на лице.
-- Или болен, -- сказал Бамбоччио.
-- Ба, ба, ба! да это старый знакомый, раздался голос из толпы, и один из художников побежал вслед за незнакомцем.
-- Ван-дер-Дус! Дружище! Жак! -- кричал он.
Бледный молодой человек остановился, оглянулся и едва не упал от удивления и радости.
-- Ты ли друг Карелль? -- проговорил он.
-- Сам своей персоной, -- отвечал Карелль, принимая его в объятия. -- Да что с тобой? Не болен ли?
-- Я голоден, -- отвечал Ван-дер-Дус. -- Вторые сутки ничего не ел.