Около сорока лет Иван Александрович живет в доме Устимовича на Моховой улице. Фотографический снимок его кабинета был помещен в журнале "Новь" два года тому назад. Небольшая комната, посередине которой стоит обыкновенный письменный стол на двух шкафиках. Перед столом два кресла: одно с вогнутой спинкой соломенного плетения, для письменной работы, другое, возле, сбоку, кожаное, вольтеровское, для чтения. У стены книжный шкаф и мягкий диван. На письменном столе обращают на себя внимание часы с бронзовой фигурой молодой девушки, Марфиньки из "Обрыва". Эти часы -- юбилейный подарок, поднесенный Ивану Александровичу от редакторов изданий, в которых он сотрудничал. На стенах висят картины: сцены и лица из его романов.

Показывая одну из этих картин знакомому беллетристу, Иван Александрович однажды сказал следующее: "Вот видите эту молодую девушку? Художник уверяет, что это Вера из "Обрыва". А между тем я воображаю Веру совсем другой и даже иначе одетой. Когда я сказал об этом художнику, он взял в руки роман и прочитал по книге описание наружности и одного из костюмов Веры: все черты и подробности действительно совпадают, а сходства никакого нет".

Я чувствую, что сведения, сообщаемые мною о маститом писателе, слишком скудны и отрывочны. Конечно, я мог бы значительно пополнить их сообщением ходячих литературных анекдотов, которых о Иване Александровиче Гончарове, как и о каждом великом писателе, наберется достаточно, но мне показалось это неуместным и не отвечающим целям этой статьи.

Впрочем, из множества известных мне анекдотов беру один, потому что он прибавляет нелишнюю черту к характеристике И. А. Гончарова.

Недавно в редакции журнала, куда по делу пришел Иван Александрович, находился некий офицер, явившийся с рукописью своего рассказа. Узнав, что перед ним Иван Александрович, он, как горячий поклонник произведений беллетриста, попросил редактора представить его знаменитому писателю. Желание его было исполнено.

Спустя несколько дней И. А. Гончаров вновь посетил редакцию этого журнала.

-- Представьте, какая со мной случилась неприятность,-- говорит он редактору,-- иду я недавно по Невскому, вдруг подходит ко мне какой-то офицер. Память на лица у меня ослабела, и я долго не мог узнать его, пока он не напомнил мне, где мы с ним познакомились. Наконец я догадался, хотя некоторое замешательство все-таки произошло, и я невольно обидел молодого человека. А он такой милый, любезный: представьте,-- с искренним удивлением говорил Иван Александрович,-- "всего меня" читал и многое помнит. Пожалуйста, если увидите его, еще раз извинитесь за меня.

Не правда ли, удивление Гончарова, встретившего любезного молодого человека, который читал все его сочинения и многое помнит, характерно. Салтыков жаловался в последние годы, что он не знает читателя, что "писатель пописывает, а читатель почитывает" и живой необходимой связи между ними нет, но до такой поистине непостижимой скромности, насколько помнится, не доходил ни один писатель.

КОММЕНТАРИИ