V.
ЛА-БЕРТОНИ и РЕНЬЕ.
ЛА-БЕРТОНИ. Да, повторяю, вы человѣкъ опасный! Самъ Ловеласъ ловилъ всегда только одного зайца; а вы, кажется, разомъ хотите поймать двухъ? О, какія бомбы и, ракеты пускаетъ въ васъ съ своей батареи г-жа Габріель! Если ваше сердце не превратилось въ рѣшето, то на немъ должна быть очень толстая кожа.
РЕНЬЕ. А мнѣ что за дѣло до бомбъ и ракетъ г-жи Габріель: А васъ не понимаю.
ЛА-БЕРТОНИ. Вотъ прекрасно! Какъ-будто не понимаете. Послушайте, будьте откровенны со мною, я буду откровененъ съ вами, и это послужитъ, можетъ-быть, къ общей нашей пользѣ. Чтобы дать вамъ примѣръ откровенности, я начну первый. На этихъ дняхъ я порядочно-таки досаждалъ вамъ, ухаживая за г-жею Колонжъ.
РЕНЬЕ. Что жъ тутъ досаднаго?
ЛА-БЕРТОНИ. Дайте мнѣ кончить. Вы почитали меня своимъ соперникомъ, и назадъ тому нѣсколько времени, можетъ-быть, вы были правы; по теперь я вамъ не мѣшаю: я бросаю эту игру, и желаю вамъ въ ней всевозможныхъ успѣховъ.
РЕНЬЕ. Это довольно быстрая перемѣна!
ЛА-БЕРТОНИ. Однако объяснить ее не трудно. Я другъ Колонжу и потому, пораздумавъ, увидѣлъ, что любовь къ женѣ его была бы съ моей стороны несовсѣмъ похвальнымъ поступкомъ.
РЕНЬЕ. Вѣроятно маленькая непріятность, которая съ вами случилась сегодня, еще болѣе утвердила васъ въ такой добродѣтельной рѣшимости?