БАРОНЪ. Поэтъ! какая неблагодарность! Женщина, которая, еще не видѣвши ничего, уже говоритъ всѣмъ и каждому, что стихи ваши заставляютъ позабыть Ламартина, что самъ Викторъ Гюго долженъ крѣпче держаться за свою славу.
РЕНЬЕ. Она говоритъ это?
БАРОНЪ. Заговоритъ и не то еще, если вы поддержите любовь и уваженіе, которыя она уже къ вамъ питаетъ. У васъ есть талантъ, но этого недовольно; таланту вашему надобенъ блескъ, иначе онъ никогда не будетъ признанъ. Что вамъ нужно? Каѳедру, театръ, пьедесталъ. Все это найдете вы у г-жи Габріель, когда она, не шутя заинтересуется вами. Она очень богата. Въ салонѣ ея собираются женщины, которыхъ мнѣніе служитъ авторитетомъ. Виконтесса взволнуетъ для васъ землю и приготовитъ самые вкусные пироги, чтобы насытить церберовъ критики; она вотрется къ журналистамъ, найдетъ издателя...
РЕНЬЕ. Позвольте. Поступокъ вашъ былъ опрометчивъ, но я начинаю понимать, что вы точно не имѣли злаго умысла.
БАРОНЪ. А, вы наконецъ понимаете, что я желалъ вамъ принести пользу.
РЕНЬЕ. Однакожъ, прежде всего, вы имѣли въ этомъ собственныя выгоды?
БАРОНЪ. Выгоды, какія же позвольте спросить?
РЕНЬЕ. Вы хотѣли избавиться отъ соперника.
БАРОНЪ. Такъ вы думаете, что я влюбленъ тоже въ г-жу Колонжъ? Какое непростительное ослѣпленіе!
РЕНЬЕ. Я это знаю навѣрное!