IX.
АВРЕЛІЯ одна:
АВРЕЛІЯ. Боже мой, какое мученіе! Что значатъ намеки этого злаго Ла-Бертони? Съ какой саркастической улыбкой онъ сомнѣвался, чтобы Колонжъ по 15-ти часовъ въ сутки могъ проводить въ своей мастерской, и поздравлялъ меня съ такою примѣрною довѣрчивостью къ мужу. Что если Эрнестъ меня обманывалъ? Что, если онъ не въ мастерской проводилъ все время, которое я его не видала? Если это былъ только предлогъ отдѣлываться отъ меня? О! это было бы ужасно! Я дала ему слово не заглядывать въ его мастерскую до окончанія его картины! Гордость и достоинство любящей женщины не позволяютъ мнѣ самой удостовѣриться въ своихъ подозрѣніяхъ! Но исполненіе мысли пробраться въ мастерскую третьему лицу откроетъ и мнѣ туда путь. Что жъ это Ливернуа нейдетъ? Удалось ли ему добраться до картины? А! вотъ и онъ! Какой мрачный и задумчивый видъ! Я предчувствую какое-нибудь горе!..
X.
АВРЕЛІЯ и БАРОНЪ ЛИВЕРНУА
АВРЕЛІЯ. Ну что? Онъ тамъ, я надѣюсь?
БАРОНЪ ( мрачно ). Тамъ.
АВРЕЛІЯ. Онъ пустилъ васъ къ себѣ? Вы видѣли его картину? Ну что жъ? Какова она? Стоитъ ли времени, которое употреблено на нее?
БАРОНЪ. На который изъ этихъ вопросовъ прикажете мнѣ прежде отвѣчать?
АВРЕЛІЯ. Говорите скорѣе; очень естественно, что на первый. Пустилъ ли онъ васъ къ себѣ въ мастерскую и видѣли ли вы картину?