БАРОНЪ. Да, сдѣлано много, но... я долженъ вамъ сообщить одно обстоятельство... очень щекотливое... Я далъ бы многое, чтобы вы мнѣ позволили молчать... но рано ли поздно ли вы должны же наконецъ увидѣть картину своими глазами, и мнѣ кажется лучше нсподоволь приготовить васъ къ удару, нежели поразить имъ неожиданно.
АВРЕЛІЯ. Не бойтесь, говорите, я готова все выслушать.
БАРОНЪ. Вы знаете, какъ я друженъ съ вашимъ мужемъ, вы часто слышали, что я всегда въ глазахъ вашихъ бралъ его сторону, и даже сегодня не отчаиваюсь оправдать его.
АВРЕЛІЯ. Но, ради Бога, что же онъ такое сдѣлалъ?
БАРОНЪ. Позвольте прежде исполнить долгъ, возлагаемый на меня дружбою. Еслибы дѣло шло о человѣкѣ обыкновенномъ, я ни слова не сказалъ бы въ его защиту, по мужъ вашъ талантъ, какихъ мало. Онъ составляетъ исключеніе изъ общаго правила, Что преобладаетъ въ художникѣ? Воображеніе! Вы знаете, нѣтъ ничего непостояннѣе воображенія; оно никогда не дремлетъ, спокойствіе убиваетъ его, счастіе надоѣдаетъ ему. Воображеніе готово бросить самую счастливую жизнь для бродяжничества но большимъ дорогамъ Возьмите любое сокровище, возьмите женщину со всѣми совершенствами, (нѣжно) себя самихъ возьмите; вы увидите, что ни сокровище, ни эта женщина не удержатъ человѣка, увлекаемаго воображеніемъ. Вы будете также любимы, но въ обществѣ, съ которымъ мужъ вашъ познакомился еще до вашей женитьбы и въ которомъ вы не можете никогда быть, найдется женщина, не столько прекрасная, какъ вы, но зато прекрасная наружно до того, что художникъ позволитъ сказать себѣ: "вотъ идеалъ!"
АВРЕЛІЯ. Женщина!
БАРОНЪ. Пламенное воображеніе художника, разрушивъ алтарь прекрасной и добродѣтельной женщины, воскуряетъ ѳиміамъ предъ тою, которая не можетъ идти даже въ сравненіе съ первою, но выкупаетъ все это прелестью новизны.
АВРЕЛІЯ. Объясненія всторону; одно слово, о комъ вы говорите? Кто эта женщина?
БАРОНЪ. Я не думаю, чтобы вы ее знали.
АВРЕЛІЯ (гн ѣвно). Имя ея?