БАРОНЪ. Надо быть снисходительнымъ къ бѣдному Колонжу. У каждаго дерева -- свой плодъ, и требовать отъ артиста постоянства въ любви, тоже, что, говоря словами г-жи Габріэль, требовать розъ отъ лавра. Что художникъ пишетъ портретъ любимой женщины, это вещь обыкновенная, но женатому человѣку выставлять на показъ любовь къ замужней женщинѣ, и притомъ на картинѣ, назначенной для всѣхъ, это можно объяснить только страстью, близкою къ безумію, иначе онъ не оскорбилъ бы васъ такъ жестоко.
АВРЕЛІЯ. И такъ я ничего не значу въ его жизни, онъ не могъ всегда любить меня! Виноватъ не онъ, а я! Я не дѣйствую болѣе на его воображеніе, не долженъ ли онъ естественно искать въ другой женщинѣ тѣхъ прелестей, которыхъ уже болѣе не находитъ во мнѣ. (помолчавъ немного и пристально взглянувъ на барона). Но я повѣрю тогда только, когда увижу собственными глазами. Теперь, я прошу васъ оставить меня, я такъ взволнована... Завтра я сама удостовѣрюсь въ справедливости словъ вашихъ.
БАРОНЪ (откланивается). О, какая ревнивица!
XI.
АВРЕЛІЯ одна.
Да, завтра же! Я проберусь въ его мастерскую, хотя бы для этого мнѣ надо было употребить силу. И онъ увидитъ тогда, какъ мститъ оскорбленная женщина!
ДѢЙСТВІЕ III.
Мастерская Колонжа. Внутри дверь, направо окно, къ которому приставлена картина, занимающая вето правую сторону сцены, и задернутая зеленой занавѣской. На лѣвой сторонѣ маленькая дверь, закрытая красной портьерой. Въ комнатѣ бюсты, краски, палитры.
I.
ЛЮДОВИКЪ мететъ и убираетъ комнату.