ЛЮДОВИКЪ. Какъ у этихъ господъ живописцевъ трудно содержать комнаты въ частотѣ и порядкѣ... все разбросано, а не смѣй ничего тронуть, да еще, ко всему, будь вѣчно на сторожѣ, какъ бы кто сюда не проскользнулъ... Эти господа такіе любопытные; ужъ не разъ ко мнѣ подъѣзжали: Людовикъ, голубчикъ, отопри мастерскую, покажи картину! Какъ бы не такъ! А баринъ, всегда уходя, непремѣнно скажетъ: смотри не зѣвай, держи ухо востро, чтобы никто не осмѣлился взойти сюда... даже жена! Слышишь-ли, дуралей, даже жена! Ну на нее, голубушку, жаль пожаловаться, хоть женщина, а не любопытна!.. Ужъ зато я запираюсь всегда, когда убираю комнату; да и выхожу изъ нея, такъ ключъ у меня всегда въ карманѣ, пока баринъ его не потребуетъ. ( прислушивается ) Что это! Кто-то стучится... кому бы такъ рано!
АВРЕЛІЯ (за дверью ). Отопри, Людовикъ!
ЛЮДОВИКЪ. Ай, ай! Г-жа Колонжъ!
АВРЕЛІЯ ( тамъ же). Слышишь-ли, отопри!
ЛЮДОВИКЪ. Радъ-бы, сударыня, да вы знаете, баринъ запретилъ...
АВРЕЛІЯ. А я тебѣ приказываю.
ЛЮДОВИКЪ. Какъ же быть: одинъ запрещаетъ, другая приказываетъ... а если изъ двухъ приказаній господъ одно противорѣчитъ другому, умный слуга не затрудняется въ выборѣ.
АВРЕЛІЯ. Что ты тамъ бормочешь? Долго-ли еще дожидаться?
ЛЮДОВИКЪ. Сейчасъ, сударыня, сейчасъ. Надо повиноваться госпожѣ, хотя бы заслужилъ гнѣвъ господина, (отпираетъ) Вѣдь не съѣстъ же онъ меня въ-самимъ-дѣлѣ.