-- А не скучна, пострѣленокъ?
-- И не скучна, прибавилъ Костя, улыбнувшись. Старикъ вытянулъ ноги и расположился самымъ спокойнымъ образомъ, сбираясь слушать разсказъ племянника; Потапъ сталъ за кресломъ барина, и Костя началъ:
-- Прежде всего, надо вамъ сказать, дядюшка, что моя маменька очень на васъ сердита.
-- Вотъ! а за что бы, позволь спросить?
-- Она очень гнѣвалась на васъ за то, что вы не навѣстили ее въ началѣ лѣта, когда проѣзжали по нашей области. Узнавши о вашемъ проѣздѣ какъ-то заранѣе, матушка приготовилась встрѣтить васъ; посудите, каково ей было обмануться въ своихъ ожиданіяхъ? Она говорила, что вы ее сдѣлали посмѣшищемъ всѣхъ сосѣдей; что вы заважничали передъ старшею сестрою, и что такъ поступать не годится.
Старикъ генералъ улыбнулся нравоученію племянника и сказалъ спокойно:
-- Я точно проѣзжалъ, въ началѣ лѣта, по вашимъ мѣстамъ; Матушка Царица назначила мнѣ не только день,но часъ дня, въ который станетъ ожидать меня. Еслибъ я вздумалъ свернуть 50 верстъ въ сторону, къ Ванину, то не могъ бы исполнить приказанія Государыни, а воля ея для каждаго русскаго-священна. Я не написалъ объ этомъ сестрѣ, потому что грамота ей не очень далась, да мы съ ней) и до того времени никогда не переписывались.
-- Ну, теперь, дяденька, когда вы знаете, что матушка была сердита на васъ, мой разсказъ вамъ будетъ понятнѣе.
Старшій мой братъ, покойный Петя и я обучались у нашего сельскаго священника. Петя простудился, захворалъ и умеръ, послѣ краткой болѣзни. Матушка порѣшила, что онъ умеръ отъ усиленнаго ученія и, чтобъ сохранить единственнаго оставшагося у нея сына здравымъ и невредимымъ, положено было прекратить со мною всѣ науки. Не смотря на всѣ возраженія отца Арсенія, матушка стояла на своемъ, и рѣшилась не выпускать меня ни на шагъ.
Вотъ разъ по сосѣдству у насъ въ помѣщичьемъ имѣніи у приказчика была свадьба. Я съ нашимъ казачкомъ, тоже побѣжалъ смотрѣть. Изъ нашей церкви за Поѣздомъ и мы уцѣпились, и чтобъ лучше разсмотрѣть, какъ пойдетъ пиръ и угощеніе, я забрался въ съѣстной чуланчикъ, откуда было сдѣлано окошечко въ залу, чрезъ которое все можно было видѣть и слышать. Зала была освѣщена, а чуланчикъ темный: значитъ меня и примѣтить никто не могъ. Когда гости уже достаточное число разъ приложились губами къ чаркамъ, бесѣда оживилась. Всѣ ста ли болтать безъ умолку и обо всемъ, что имъ вспадало на умъ. Вдругъ рѣчь коснулась помѣщицы, Анны Львовны Перепой. Любопытство мое было возбуждено еще сильнѣе; я пріотворилъ окошечко, чтобъ лучше разслышать, что станутъ говорить про матушку, и чуть не выказалъ этимъ движеніемъ свое присутствіе, никѣмъ даже не подозрѣваемое.