Бѣлая ассигнація все еще лежала на томъ же самомъ мѣстѣ, гдѣ положилъ ее Перскій, Вѣрочка до нея не дотронулась и продолжала вышивать, и только изъ подлобья и мелькомъ окидывала взоромъ и товары, и присутствующихъ въ комнатѣ.
Мусье Жанъ ловко повертывался во всѣ стороны, выхваляя свой товаръ и помогая выбору покупательницъ. Когда выборъ этотъ былъ наконецъ конченъ, Лизавета Ивановна сказала:
-- Вѣрочка, подай мнѣ деньги.
Вѣрочка подошла къ мачихѣ, и въ обмѣнъ ассигнаціи получила два свертка холстинокъ.
-- Вотъ и тебѣ обновка, сказала Лизавета Ивановна, и протянула руку къ самымъ губамъ Вѣрочки. Горя отъ стыда за поступокъ мачихи, бѣдняжка возвратилась къ своимъ пяльцамъ въ совершенномъ смущеніи, какъ будто сама свершила преступленіе. Но еще не то ожидало ее впереди.
Мери, забравъ всѣ свои вещи и не поблагодаривъ даже мать, выпорхнула изъ комнаты, а Дуняша бросилась цѣловать ручки барыни.
Мусье Жанъ свернулъ свои товары, остановился предъ Лизаветой Ивановной, думая получить вожделѣнную бѣлую ассигнацію, но Лизавета Ивановна разсчитала, что этого будутъ недостаточно на уплату всего набраннаго ею, взяла лежавшій передъ нею романъ, заложила ассигнацію между листами книги и сказала:
-- Мусье Жанъ, потрудитесь записать эти покупки въ общій счетъ; къ первому числу будущаго мѣсяца мужъ мой заплатитъ вамъ сполна.
Мусье Жанъ, какъ благовоспитанный приказчикъ моднаго магазина, не возражалъ, низко и ловко раскланялся и вышелъ.
Лизавета Ивановна, по уходѣ его, стала перелистывать романъ, отыскала ассигнацію и заперла ее подъ ключъ въ шкатулку, всегда стоявшую въ углу дивана, на которомъ обыкновенно покоилась хозяйка.