Насталъ вечеръ. Перскій вернулся домой.
-- Вѣрочки здѣсь нѣтъ, спросилъ Перскій, еще не входя въ комнату, гдѣ покоилась жена, у одного изъ казачковъ. И на отрицательный отвѣтъ велѣлъ позвать ее. Не успѣлъ Перскій поцѣловать руку у вѣчно дремавшей супруги своей, какъ и Вѣрочка тихо вошла въ комнату.
-- Ахъ, это ты Костантинъ Петровичъ, сказала Лизавета Ивановна, потягиваясь лѣниво, и увидя входившую Вѣрочку, примолвила: поблагодари же отца за обновы.
Вѣрочка, молча, поцѣловала руку Перскаго.
-- Ну, ужъ разщедрился, Константинъ Петровичъ, нечего сказать; многое ли можно купить на сто рублей въ Англійскомъ магазинѣ. Я хотѣла купить Вѣрочкѣ шарфикъ и платочковъ, да денегъ не хватило.
У Вѣрочки занялся духъ, она едва удержалась отъ слезъ, когда отецъ ея, не говоря ни слова, вынулъ бумажникъ, а изъ него бѣленькую ассигнацію, только другаго Формата, какъ первая, продолговатую,-- а не четыреугольную, означавшую въ то время двадцать пять рублей, и положилъ ее на столъ передъ Лизаветой Ивановной, которая улыбнулась, подмигнувъ слегка Вѣрочкѣ.
Вѣрочкѣ такъ и хотѣлось сказать отцу: бѣдный папаша, какъ тебя обманываютъ!.. но вспомнивъ строгое приказаніе отца, она остановилась во-время и затаила свои ощущенія, хотя горесть и отчаяніе ясно выражались на миловидномъ ея личикѣ.
X.
Теперь поговоримъ, въ чемъ состояло дѣло Лизаветы Ивановны, выигрышъ котораго обѣщалъ Перскому благосостояніе для всей его семьи, и какія слѣдствія произошли отъ отлучекъ Перскаго изъ Петербурга по этому дѣлу.
Жила-была на, бѣломъ свѣтѣ, а именно въ Симбирской губерніи, старушка, назовемъ ее, пожалуй, Настасьей Ѳоминишной Белтухийой. Она обладала огромнымъ состояніемъ. Настасья Ѳоминишна никогда не была замужемъ, не имѣла ни сестеръ, ни братьевъ, и некого ей было любить въ жизни послѣ потери родныхъ. Она подружилась въ молодости съ матерью Лизаветы Ивановны Перской и Катерины Ивановны Кремовой, и любила ее отъ полноты сердца. Когда мать Перской и Кремовой осталась вдовою, и сама, послѣ тяжкой болѣзни, сбиралась покинуть міръ и двухъ дочерей, сиротъ, Настасья Ѳоминишна дала ей, передъ кончиной, клятвенное обѣщаніе замѣнить сиротамъ мать и оставить имъ все свое имущество. Бѣдная больная умерла спокойно, благословляя своего друга и поручая ей дѣтей. Белтухина воспитала сиротъ и выдала ихъ замужъ. Но одна изъ нихъ оказалась недостойною ея попеченій. Лизавета Ивановна всегда была непочтительна къ своей благодѣтельницѣ, своими поступками довела ее до того, что она объявила единственною наслѣдницею всего своего имѣнія сестру Лизаветы Ивановны, Кремову, усыновившую Китти, дочь Перской. Было даже сдѣлано завѣщаніе въ этомъ смыслѣ, а Лизаветѣ Ивановнѣ была назначена старушкою извѣстная ежегодная выдача на прожитіе. Мужъ Кремовой, ловкій и хитрый проныра, успѣлъ захватить въ свои руки управленіе всѣмъ имѣніемъ Белтухиной, которая питала къ нему особенное довѣріе. Онъ и выдавалъ Перской положенную сумму, но не всегда аккуратно, пользуясь и старостью, и безпамятливостью Белтухиной,, и смысломъ ея завѣщанія, сдѣланнаго еще при жизни старушки, въ которомъ выдача денегъ Перской выражена была довольно темно и неопредѣлительнб.