Отъ волненія Вѣрочка едва могла дойти до своей кровати, и не успѣвъ еще лечь на нее, зарыдала.
-- Ты все еще плачешь, Вѣрушка, сказала старушка, услышавъ сквозь сонъ рыданія молодой дѣвушки. Полно, дружокъ ты мой, слезами горю не пособить, хоть я и стара, но надѣюсь еще увидѣть тебя у себя. Полно же, не плачь! Господь съ тобою, дитя мое!
И старушка, вздохнувъ тяжело, снова заснула, утомленная собственными сѣтованіями о разлукѣ съ своей любимицей.
Часы тянулись для Вѣрочки, какъ мучительная пытка.
Пробилъ часъ по-полуночи, два -- три. Никакая тѣнь не показывалась въ полосѣ свѣта чуть-чуть открытой двери въ комнату мачихи. Вѣрочка приподняла голову съ подушки, чтобъ лучше прислушаться, что дѣлалось за дверью, и вдругъ она ясно разслышала металлическій звукъ какъ бы пересыпаемыхъ денегъ. Вѣрочка чуть не вскрикнула отъ ужаса. Передъ нею встала истина во всей наготѣ своей. Не боясь послѣдствій, Вѣрочка безъ всякихъ предосторожностей, быстро встала съ постели, твердою поступью пошла къ двери, съ намѣреніемъ остановить грабительницу, но въ ту самую минуту, какъ дѣвушка бралась за дверь, чтобъ отворить ее, изъ-за нея протянулась рука, держащая ключъ, который, коснувшись обнаженной груди Вѣрочки, произвелъ на нее, не смотря на холодъ металла, чувство раскаленнаго желѣза. Вѣрочка безсознательно взяла ключъ, дверь тихо, но быстро и плотно притворилась, быстрые шаги удалились въ углубленіе комнаты и стихли, вѣроятно, въ дальнѣйшихъ покояхъ, потому что и свѣтъ постепенно исчезъ внизу въ щели у двери.
Что было дѣлать Вѣрочкѣ? Пойти ли огласить поступокъ мачихи челядинцамъ, или разбудить старушку? Но Вѣрочка уже свершила недостойный поступокъ, вопреки довѣрія и любви къ ней старушки. Будетъ ли въ силахъ позднее ея раскаяніе загладить первоначальную рѣшимость. Вѣрочка усомнилась въ этомъ и съ отчаяніемъ въ душѣ едва добрела до своей постели. Описать всѣ мученія Вѣрочки въ остальную часть ночи, невозможно!
Только съ приближеніемъ разсвѣта Вѣрочка рѣшилась положить ключъ на прежнее мѣсто. Между тѣмъ, какъ эта вынужденная, если не невольная участница въ преступленіи искупала его въ слезахъ и терзаніяхъ, совсѣмъ не то происходило въ комнатѣ Перской. Не разъ и она прислушивалась къ тому, что дѣлалось за дверью, но не укоры совѣсти терзали ее, а страхъ неудачи въ задуманномъ поступкѣ. Съ какою-то дикою радостью она схватила давно ожидаемый ключъ, явившійся въ отверзтіе. двери, отъ которой Лизавета Ивановна не отходила съ той самой минуты, какъ простившись съ старушкою, вышла изъ ея комнаты Убѣдившись, что Мери спитъ, Лизавета Ивановна взяла свѣчу, поставила ее на полъ около себя, выдвинула сундукъ изъ-подъ дивана, и твердою рукою вложила ключъ въ замокъ. Ключъ повернулся, замокъ щелкнулъ, крыша сундука, скрипнула и поднялась. Передъ глазами Перской представился симметрическій рядъ холстяныхъ мѣшечковъ, завязанныхъ шнурками., Всѣ они были наполнены полуимперіалами. Перская, чтобъ скрыть хоть временно свое похищеніе, отсыпала по значительной части отъ каждаго изъ мѣшечковъ, и снова разложила ихъ въ томъ же порядкѣ, въ какомъ они находились, такъ, что при первой наглядной повѣркѣ, число мѣшечковъ оказалось бы вѣрно, хотя при внимательнѣйшемъ разсмотрѣніи и можно было замѣтить, что мѣшечки значительно утратили свою первобытную полноту.
Окончивъ это преступное занятіе, Лизавета Ивановна поспѣшно закрыла крышу сундука и заперла его клюнемъ.
Передавъ ключъ Вѣрѣ, Перская быстро притворила дверь, незаботясь о томъ, что произойдетъ за нею.
Затѣмъ она всыпала всѣ вынутыя деньги въ приготовленный мѣшокъ, положила его къ себѣ подъ подушку, взяла свѣчу и вышла въ слѣдующую комнату, чтобъ убѣдиться, не былъ ли кто нибудь свидѣтелемъ ея ночнаго занятія. Но всѣ спали въ домѣ. Лизавета Ивановна потушила свѣчу, легла, и, хотя радость мѣшала ей нѣсколько времени заснуть, однако вскорѣ она захрапѣла но своему обыкновенію.