-- Я желаю самъ въ этомъ удостовѣриться, возразилъ Перскій и сталъ звать дочь. Вѣрочка снова вошла въ комнату.
-- Подойди ко мнѣ, мой другъ, сказалъ отецъ, ласково взявъ руку дѣвушки и поцѣловавъ ее въ лобъ. Мнѣ говорятъ, что ты изъявила свое согласіе на предложеніе Якова Петровича; я желалъ бы слышать это отъ тебя самой. Ты согласна, мой другъ?
-- Если и вы на то согласны, сказала Вѣрочка, читая въ глазахъ отца удовольствіе отъ услышанной имъ вѣсти; я готова исполнять во всемъ вашу волкъ
Что грѣха таить, у Константина Петровича, послѣ словъ Вѣрочки, отлегло отъ сердца; онъ сомнѣвался въ согласіи дочери, разсматривая хотя и знакомое лицо Тремова, но всегда новое по своему оригинальному безобразію. Положеніе Тремова въ свѣтѣ и его извѣстное богатство льстили расчету отцовскому, и казалось, дѣйствительно обезпечивали если не счастіе Вѣрочки, то ея существованіе.
Едва совершилось бракосочетаніе и Вѣрочка перешла изъ дома отцовскаго въ домъ мужа, начались для нея совершенно новыя мученія. Тремовъ сталъ ревновать жену; но чтобъ ревновать надо было отыскать предметъ для ревности. Вѣрочка жила въ совершенномъ уединеніи, не посѣщая и не принимая никого. Тремовъ еще пуще бѣсился, что не къ кому ему приложить своей ревности, хотя самъ заперъ свою жену отъ всякихъ посѣтителей и не вывозилъ ее никуда. Въ продолженіе цѣлаго мѣсяца послѣ дня брака, Вѣрочка небыла даже въ отцовскомъ домѣ. Какъ же тутъ казалось ревновать, и къ кому? Но злое сердце во всемъ отыщетъ причину для мукъ своей жертвы.
Случалось, что Вѣрочка, для свадьбы которой было нашито множество нарядовъ, одѣнется съ нѣкоторою щеголеватостью и въ хорошенькомъ утреннемъ чепчикѣ, украшенномъ розовыми лентами, явится у стола къ утреннему чаю. Тремовъ, поцѣловавъ жену по обыкновенію съ нѣкоторою церемонностью, осматривалъ ее съ ногъ до головы и, поворачивая передъ собою, товорилъ:-- "Гмъ! что это значитъ, Вѣра Константиновна, что вы такъ изу красились сегодня? кажется вы особенно занялись своимъ туалетомъ."
-- Надо же носить, что у меня въ гардеробѣ, я полагаю, мои наряды съ тою цѣлью и сдѣланы, отвѣчала кротко молодая жена.
-- Ну, да сознайтесь однако, что не для меня же вы надѣли ваши розовые банты? Развѣ жены помышляютъ о мужьяхъ, когда имъ придетъ мысль нарядиться? Я такъ этого не думаю, и прошу васъ возвратиться въ вашу комнату, снять всѣ лишнія украшеніями помнить, что мнѣ вы нравитесь гораздо больше въ простомъ нарядѣ. Ступайте же, ma chère, я жду васъ пить чай въ самомъ простомъ пеньюарѣ.
И Вѣрочка безпрекословно уходила, снимала съ себя платье, кокетливый чепчикъ и всѣ маленькія женскія украшенія, и снова являлась къ чаю въ простой блузѣ, изъ которой не выходила до новаго каприза Якова Петровича.
Черезъ пять, шесть дней, у чайнаго стола возобновлялся разговоръ въ томъ же родѣ, но съ варіантомъ на изворотъ.