-- Такъ ты не сознаешься? спросилъ сурово Перскій.
-- Да какъ же я сознаюсь въ томъ, что мнѣ и въ голову не приходило. Я только удивлялась, что такое подозрѣніе могло именно пасть на меня. Это одна изъ странностей старухи; она уже давно зла на меня.
-- Ну, вотъ, твоя благодѣтельница, которой ты не прибрала другаго названія, какъ "старуха", какъ будто слушая тебя, отвѣчаетъ тебѣ письменно. И Перскій сталъ продолжать чтеніе письма:
"Я знаю напередъ, что жена твоя станетъ отпираться отъ своего постыднаго поступка, а потому прочти ей слѣдующее:
"Въ сундукѣ было найдено кольцо, которое я и всѣ домашніе мои видѣли да рукѣ недостойной, во время ея пребыванія въ моемъ домѣ. На внутренности кольца вырѣзаны слова: Лизѣ, на память нашего обрученіи."
Перскій остановился снова. Онъ едва дышалъ отъ негодованія. Это обвиненіе такъ неожиданна и такъ внезапно обрушилось на голову Лизаветы Ивановны, что парализировало все ея коварство и намѣреніе обвинить Вѣрочку; она сочла за лучшее хранить молчаніе. Перскій отеръ холодный потъ, выступившій у него на лбу, поднялся почти шатаясь съ креселъ, и не сказавъ ни слова болѣе женѣ, вышелъ изъ комнаты, почти въ безпамятствѣ. Придя къ себѣ въ кабинетъ, онъ снова поднесъ къ глазамъ письмо старушки Белтухиной и вторично прочелъ окончаніе его.
"Любя тебя искренно, Константинъ Петровичъ и особенно мою милую Вѣрочку, я не хочу дѣлать огласки, могущей покрыть стыдомъ мать многочисленнаго семейства твоего; но съ полученіемъ этого письма, постарайся какъ можно скорѣе пріѣхать ко мнѣ. Я очень слаба, ивы можете не застать меня въ живыхъ. Я передѣлаю актъ на твое имя, сдѣлавъ тебя полнымъ владѣльцемъ половины всего моего имущества, которое я было назначила недостойной. Я не забуду въ актѣ и Вѣрочку, только потѣшь старуху, привези ее съ собою. Повторяю, я очень слаба; послѣдній ударъ, нанесенный мнѣ неблагодарною, отнялъ у меня остальныя силы, я только и живу надеждою увидѣть тебя и Вѣрочку мою, которую мысленно цѣлую."
Не сообщивъ о томъ женѣ, Перскій сталъ приготовляться въ дорогу, Лизавета Ивановна была Очень безпокойна, она понимала, что открытіе ея продѣлки не можетъ остаться безъ наказанія. Перскій не говорилъ съ нею со дня чтенія письма и обѣдалъ въ Своемъ кабинетѣ, избѣгая даже встрѣчи съ женою.
Видъ ея былъ для него тягостенъ и даже невыносимъ.
Насталъ день выѣзда. Перскій благословилъ и поцѣловалъ Любеньку. Тяжело ему было оставлять ее на попеченіе мачихи, но онъ собрался въ дорогу на легкѣ, въ двумѣстномъ экипажѣ. Притомъ же везти Любеньку, безъ приглашенія Белтухиной, могло показаться нѣкоторымъ выпрашиваніемъ наслѣдства и на ея долю.