-- До я было и заговорилъ: что-де вы все забираете, вѣдь что нибудь тутъ и Константина Петровича добра есть? А люди-то мнѣ въ отвѣтъ: мы не Константина Петровича люди, а барынины, она намъ изволила приказать все забрать: все дескать мое, у мужа ничего нѣтъ!..
Любенька закрыла глаза руками. Она вспомнила мечтательныя слова въ письмѣ Вѣрочки: "Мы не будемъ болѣе ѣсть чужой хлѣбъ", и зарыдала.
-- Ступайте, барышня, въ свою свѣтелку, да не плачьте такъ горько. Богъ милостивъ, все устроитъ къ лучшему.
Любенька поднялась въ свою комнату и облокотилась на окно; слезы струились по замѣтно исхудалому ея личику. Она слышала, какъ Кузьма затворялъ двери одну за другою, и стукъ ихъ разносился по опустѣлымъ заламъ. Глядя безсознательно вдоль по улицѣ, вдругъ показалось Любёнькѣ, что тройка мчится по направленію къ дому. Она судорожно встрепенулась. Знакомый возокъ приближался все болѣе и болѣе. Любенька протираетъ глаза, чтобъ лучше разглядѣть. Нѣтъ! то не мечта! отецъ ея и Вѣрочка подъѣхали къ дому и остановились у крыльца. У Любеньки подкосились ноги отъ разныхъ волновавшихъ ее ощущеній.
Тутъ были и радость свиданія съ милыми сердцу, и страхъ за горе, какое причинитъ отцу ея неожиданная перемѣна въ домѣ. Любенька видѣла въ окно, какъ Кузьма подошелъ къ возку, и не трогаясь съ мѣста, съ намѣреніемъ, предоставила денщику сообщить первому поразительную новость.
-- Все ли въ домѣ благополучно? спросила Вѣрочка. Кузьма засмѣялся и не отвѣчалъ. Перскій замѣтилъ его замѣшательство.
-- Что же ты не отвѣчаешь, проговорилъ онъ, всходя на лѣстницу.
-- А вотъ сами увидѣть изволите, сказалъ Кузьма, распахнувъ обѣ половинки дверей въ совершенно пустую залу. Перскій, Вѣрочка и Ариша остановились на порогѣ въ совершенномъ изумленіи.
-- Что это значитъ? спросилъ Перскій, и не ожидая отвѣта, быстро пошелъ по амфиладѣ комнатъ, отворяя дверь за дверью и быстро оглядывая опустошенныя стѣны. Вѣрочка слѣдовала за отцемъ, предчувствуя что-то недоброе. Когда они дошли до одной изъ послѣднихъ комнатъ, противуположная дверь быстро растворилась, и Любенька съ крикомъ бросилась цѣловать руки отца и сестру.
-- Объясни хоть ты, другъ мой, Любенька, что значитъ это опустошеніе? спросилъ отецъ, послѣ первыхъ привѣтствій.