Фрегатъ былъ уже въ морѣ три мѣсяца. Лордъ Байронъ сообразилъ, что нѣсколько фруктовъ будутъ истиннымъ подаркомъ для всего штаба офицеровъ фрегата, а потому и послалъ за ними на яхту. Онъ не забылъ и турецкой команды; ей было роздано апельсиновъ и лимоновъ въ изобиліи.
Турецкій фрегатъ представлялъ странную противуположность съ подобными англійскими судами, какъ въ отношеніи постройки, такъ и въ вооруженіи, въ порядкѣ и во всемъ остальномъ. Напримѣръ, нельзя было не замѣтить, что пушки не стояли на лафетахъ, а прикрѣплялись просто веревками. Но зато, какъ бы въ замѣнъ, каютъ-компанія была убрана со всею роскошью востока.
Мулей Абдала первый сообщилъ европейскимъ гостямъ своимъ новости объ успѣхахъ грековъ. Его фрегатъ даже много пострадалъ въ Хіосскомъ проливѣ, и онъ признавался чистосердечно, что обязанъ спасеніемъ отъ вѣрной гибели только быстротѣ хода своего фрегата. Онъ былъ посланъ крейсировать, съ цѣлію завладѣть фрегатомъ паши Египетскаго, который долженъ былъ возвратиться изъ Англіи въ Александрію. Мулей Абдала получилъ вмѣстѣ съ тѣмъ приказаніе ввести египетскій фрегатъ въ Дарданеллы, предложить англійскимъ матросамъ, находящимся на немъ, Вступить въ турецкую службу, съ обѣщаніемъ, выполнить всѣ условія, какія они потребуютъ.
При прощаніи съ капитаномъ турецкаго фрегата лордъ Байронъ предложилъ ему телескопъ Доланда, а тотъ, самымъ вѣжливымъ образомъ накинулъ на плеча графини дорогую шаль, въ ту минуту когда она начала спускаться съ траппа фрегата, возвращаясь на яхту. Два дня "Омаръ" и наша яхта плавали въ виду другъ-друга, наконецъ фрегатъ сдѣлалъ поворотъ, съ той и съ другой стороны раздались по три прощальныхъ выстрѣла.
Когда фрегатъ скрылся изъ виду, лордъ Байронъ сказалъ друзьямъ своимъ: "Я не хотѣлъ возмущать спокойствіе и удовольствіе, которое какъ мнѣ казалось, вы ощущали въ обществѣ Мулея Абдалы; но знайте, что это первый злодѣй и мерзавецъ во всемъ турецкомъ флотѣ. Я познакомился съ нимъ въ первый разъ въ Тенедосѣ. Островъ этотъ, нѣкогда цвѣтущій и красивый, былъ только что разоренъ капитанъ-нашею, истребившимъ все огнемъ и мечемъ. Онъ уничтожилъ даже всѣ произведенія земли, съ цѣлію подвергнуть неизбѣжному голоду тѣхъ изъ жителей, которые спаслись отъ оружія, или избѣгнули пламени. Мулей Абдала прибылъ въ Тенедосъ послѣ его разоренія, однако онъ не захотѣлъ отстать отъ своихъ предшественниковъ въ жестокости и мщеніи. Онъ велѣлъ разстрѣлять тридцать духовныхъ лицъ, чтобы только завладѣть ихъ одѣяніемъ. Онъ потребовалъ съ каждаго грека, уже ограбленнаго на чисто, новыя, значительныя контрибуціи, и когда тѣ не могли выполнить этихъ жестокихъ требованій, Мулей Абдала приказалъ запереть въ храмѣ сорокъ человѣкъ жителей, мужчинъ и женщинъ, подозрѣваемыхъ имъ въ томъ, Что они скрыли свои сокровища; выманилъ отъ этихъ несчастныхъ всѣ суммы, какія они были въ состояніи дать, и обѣщалъ имъ возвратить свободу въ скоромъ времяни. Проморивъ ихъ голодомъ на столько, чтобы они не умерли, и когда обѣщанный день освобожденія для нихъ Насталъ, онъ поджогъ храмъ, и всѣ въ немъ заключенные погибли въ пламени, а тѣ, которые было вздумали искать спасенія, погибали отъ турецкой сабли".
"Корабль, на которомъ я прибылъ въ Тенедосъ, продолжалъ лордъ Байронъ, былъ сожженъ по приказанію капитана-паши. Что касается до меня, то я скрывался въ лѣсахъ во время всѣхъ этихъ ужасовъ и тамъ находилъ себѣ убѣжище и пищу въ хижинахъ до того бѣдныхъ и удаленныхъ, что онѣ не обращали на себя кровожаднаго и корыстнаго вниманія турокъ. Но увѣренный, что рано или поздно, вѣрная смерть ожидаетъ меня, если нападутъ на слѣдъ мой, я рѣшился наконецъ, явиться къ Мулею Абдалѣ, показать ему фирманъ Великаго Визиря и просить его принять меня на фрегатъ, которымъ онъ командовалъ. Этотъ фирманъ, а еще болѣе подаренные мною часы, осыпанные брилліантами, расположили въ мою пользу злодѣя, и онъ перевезъ меня въ Абидосскій замокъ."
"Если, несмотря на мое отвращеніе къ этому извергу, я оказалъ ему въ настоящемъ, случаѣ столько вниманія, то признаюсь, я дѣлалъ это въ видахъ моего и вашего интереса. Малѣйшая прихоть, надежда на прибыль, безотчетная жажда дѣлать зло, могли внушить ему мысль ограбить наше судно и пустить его ко дну со всѣми пассажирами, еслибы мы дали къ тому какой-нибудь самомалѣйшій поводъ. Знайте же, друзья мои, что я далъ ему значительную сумму денегъ, потомучто мнѣ извѣстно его жадное корыстолюбіе! Если не дать ему денегъ, онъ захочетъ вашей крови."
Спутники лорда Байрона были поражены ужасомъ, выслушавъ разсказъ его объ этихъ злодѣяніяхъ, и благодарили Провидѣніе за спасеніе отъ такихъ варваровъ.
Госпожа В***, которая постоянно страдала, болѣе или менѣе, морского болѣзнью, сдѣлалась наконецъ такъ больна, что слегла съ постель. Докторъ Него ухаживалъ за нею со всѣмъ стараніемъ, но несмотря на то болѣзнь ея усиливалась день это дня, такъ, что начали опасаться за ея жизнь.
Лордъ Байронъ понуждалъ капитана направить судно къ ближайшей гавани, чтобы свезти больную на берегъ и доставить ей всѣ удобства и пособія, которыхъ требовало ея положеніе, но другаго порта, ближе того, куда мы плыли, не было. Графиня не отходила отъ постели своей пріятельницы и предавалась совершенному отчаянію. Маленькое общество, до-сихъ-поръ веселое и счастливое, погружено было теперь въ уныніе и непритворную скорбь.