Он быстро взглянул на нее.
-- Относительно чего?
Она собралась с духом и победила нерешительность.
-- Пожалуйста, не говорите и вы со мною, как с ребенком. Мне это надоело; я исполнила свою часть программы и хочу знать, что делают остальные.
-- Что вы хотите знать? -- спросил он осторожно.
-- Все. Разве вы думаете, что до меня не доходят различные толки и разговоры?
-- Ах, вот что! Ну, так не обращайте на них внимания.
Она поняла свою ошибку и торопливо продолжала:
-- Почему же? Разве мы не все вместе работаем? Я не хочу, чтобы меня эксплуатировали, а затем отбрасывали за ненадобностью. Я имею право знать, удастся ли наш план. Неужели вы думаете, что я не умею молчать?
-- Конечно, умеете! -- смеялся он, пытаясь переменить разговор. Но она встала, прислонилась к конторке рядом с ним и поклялась, что не уйдет, не узнав хотя бы часть интересующей ее тайны. Его манеры поддерживали в ней убеждение, что от нее что-то скрывают. Этот умный кутила, очевидно, был основательно знаком с положением и, хотя начал колебаться благодаря ее просьбам, но все еще из осторожности молчал.