Она нагнулась к нему и улыбнулась.
-- Вы такой же, как другие, и не хотите сделать мне приятное.
-- Вот, все вы женщины одинаковы, -- цинически сказал Струве. -- Только уступай им, давай им. Эгоистические особы. Что же вы нам со своей стороны ничего не предлагаете. Мужчины -- торговцы, женщины -- ростовщицы. Вы любопытны, поэтому и несчастны. Вы считаете, что я обязан помочь вам за одну вашу улыбку, и просите меня изменить обещанию и долгу чести ради вашего каприза. Что же, это по-женски, я готов отдать себя в ваши руки, но не даром. Мы будем торговаться с вами.
-- Это вовсе не из любопытства, -- с негодованием отрицала она. -- Это мое право.
-- Нет, вы просто слыхали праздные слухи и загорелись любопытством. Вы думаете, что я могу пролить новый свет или отбросить новую тень на всю вашу жизнь, а вы больше не доверяете своим близким. А что если я скажу вам, что у меня тут в сейфе лежат привезенные вами весною документы и что в них -- правда о том, невиновен ли ваш дядя, или его следовало бы дать повесить толпе, приходившей к вам? Что тогда? Что дали бы вы, чтобы прочитать их? Ну, так знайте: документы у меня, и если вы настоящая женщина, то вы не успокоитесь, пока не увидите их. Хотите ли торговаться со мной?
-- Да, да, дайте мне их! -- воскликнула она.
При виде ее нетерпения кровь волной залила ему лицо, и он быстро встал с места и направился к ней, но она отступила к стене, бледнея, с широко раскрытыми глазами.
-- Разве вы не понимаете, -- бросила она ему, -- что мне необходимо видеть их?
-- Конечно, понимаю, но я хочу получить поцелуй для закрепления договора, в счет платежа.
Она оттолкнула его и пошла к двери.